— Я зверь, потому чувствую, как ускоряется твой пульс, как сбивается твое дыхание, вижу, как расширяются твои зрачки, когда ты смотришь на меня. Тело выдает тебя с головой.
— Может, это от страха?
— Не рассказывай генералу имперской армии, как выглядит страх, — снова смешок. Эрнан касается пальцами моей щеки, обводит губы. — Ты и сейчас дышишь часто. Но это не страх.
— Ясно. Читаешь меня как открытую книгу, значит? А как мне понять, что чувствуешь ты на самом деле?
Он перехватывает мою руку и прикладывает к груди:
— Слышишь, как оно стучит? Когда ты рядом, оно бьется сильнее.
Я чувствую мощные удары его сердца под тонкой тканью камзола. Поднимаю голову и вижу его затуманенный, потемневший взгляд.
— Я бы приложил твою руку к другому месту, но подождем до свадьбы, чтобы не смущать тебя еще больше.
Мои щеки мгновенно вспыхивают. На что он намекает?
— Это просто страсть. Не верю, что ты мог так быстро полюбить.
— Не верь. Я чувствую, что ты моя. Я летел сюда к тебе. Я выжил только для того, чтобы быть с тобой.
И я знаю, что это мои чувства, а не чувства зверя, повязанного аршином истинности.
— А теперь вспомни, скольким женщинам ты говорил те же самые слова?
— Никому. Чувства к тебе не идут ни в какое сравнение с тем, что я испытывал раньше.
— А как же Лилия?
Ее имя на моих устах отдает горечью.
— Нас связывало многое. Мы были вместе пять лет. Но я ни разу не подумал о том, чтобы сделать ее полностью моей. Я не предлагал ей стать моей женой. А сейчас вернись в дом, вечерами здесь холодно.
Я не хочу, чтобы ты простыла.
Приходится подчиниться.
Ночью я слышу разговор между Брианом и Эрнаном. Я не собиралась подслушивать. Просто после откровений Эрнана мне не спалось, и я вышла на балкон, а, услышав голоса, доносящиеся с улицы, затаилась.
— Я не могу трансформироваться в дракона.
Это голос Эрнана.
— Потому, Бриан, тебе придется слетать на материк и найти лучшего лекаря для Дианы. Мне кажется, ей скоро рожать. Родить дракона — риск. Родить двойню — настоящее чудо. Она просто не выживет.
Хватаюсь за перила балкона, чтобы не упасть. Эрнан не верит в благоприятный исход. Пальцы неприятно холодеют.
— Прости, Эрнан. Но это невозможно. Вирены поглотили все. Никого не осталось.
— Почему ты не сказал это раньше? — рычит Эрнан.
— Я гово… — Бриан осекается, вспоминая, что разговаривал с драконьей сущностью, а Эрнан-человек ничего не знает об этом.
— А в убежище?
— Личный лекарь императора и военный лекарь. Но им запрещено покидать убежище.
