А потом я попала в роскошную клетку, которой стал дом моего мужа. Там у меня было прав не больше, чем у табуретки. Только сейчас я наконец-то могу вздохнуть спокойно.
— Ты любила мужа?
— Я уже отвечала на этот вопрос.
— Нет. Я задавал его, но ты ушла от ответа.
Я задумываюсь. Было обожание. Было предвкушение чего-то волшебного. Но любовь… Я его слишком мало знала Эрнана и делала выводы о нем на основании поступков. А поступки были не привлекательные. Если бы он все не испортил, то я могла бы его полюбить всем сердцем.
— Нет. Он просто не дал мне шанса. Тяжело любить того, кто мечтает превратить тебя в свиноматку, а сам в это время скачет по любовницам.
— Он редкостная сволочь, Диана.
— Да неужели? — от такой наглости дух захватывает.
— Сам такой же. От меня жена сбежала, если помнишь.
— Точно. Был бы хорошим мужем, не сбежала бы.
— Я не был хорошим мужем. Мне от нее был нужен только наследник."
"Да, верно. Я тогда полагала, что мы будем постепенно узнавать друг друга, а с узнаванием придет уважение и любовь.
Но Эрнан ничего обо мне знать не хотел. У него были совершенно другие взгляды на наше будущее.
— Почему нельзя было поговорить с ней? Объяснить все как есть. Отпустить.
— Потому что тогда я бы потерял все. Мы, драконы, амбициозны. Статус значит для нас куда больше, чем для людей. Мы приумножаем богатство и сохраняем его. Преуспевать во всем — наша сущность. Меня лишили бы всех благ и привилегий. Я бы превратился в изгоя. Для дракона это то же самое, что покончить с собой.
А стоило ли так ломать свою жизнь ради постороннего человека? Да и если бы вдруг у меня помутился разум, и я надумал ее отпустить, то не смог бы. Мой внутренний зверь с ума сходил по ней. Наверное, так же как я по тебе.
— Каково это не любить ту, без кого вторая ипостась жить не может?
— Ужасно. Ночью я полностью уступал свое тело зверю. Не знаю, что он там ей рассказывал, но утром она смотрела на меня влюбленными глазами, а я не мог выносить этот взгляд. Он предназначался не мне.
В ее присутствии дракон становился таким сильным, что мог влиять на меня. Я потерял всякий интерес к Лилии, я не спал с ней с того самого момента, как узнал о появлении истинной. Лилия злилась, а я ничего не мог с собой поделать. И я тоже злился, потому что привычная жизнь превратилась в кавардак. Каким-то образом мысли дракона становились моими. Бывало, я думал о Ясмине такое, что в здравом уме подумать не мог. Потом возникла эта необъяснимая ревность к Бриану.
