И скажи мне, разве я не прав?
Приходится признать:
— Прав. Но кто сказал, что я хочу это с тобой?
— Когда я думал, что умираю, то просил Бриана присмотреть за тобой и жениться на тебе. Знаешь, что Бриан мне сказал — сказал, что ты ему не нравишься. Он отказался от тебя, так что твой выбор сужается до единственного кандидата на твою руку и сердце. И даже если Бриан передумает, я теперь ему не позволю. Ты моя.
— С таким «обширным» выбором женихов, я лучше останусь одна.
— Не останешься. Я всегда буду рядом с тобой, и я не отступлюсь от тебя.
— Ты пугаешь меня.
— Чем же?
— Ты очень похож на моего бывшего мужа.
— Я буду лучше его во всем.
Какое-то время мы идем молча. Мне нужно переварить все, что наговорил Эрнан.
— Прогуляемся? — вдруг спрашивает он.
Мы поднимаемся не спеша по горной тропке, а затем ныряем в лесные заросли.
— Ты хочешь заманить меня в чащу и оставить там на съедение зверям? — неловко шучу.
— Хочу кое-что показать тебе."
"— Переходишь к следующему этапу? Показывай здесь, чего уж далеко ходить? Только не уверена, что мне это понравится?
— Знаю, что не понравится, — мрачно отвечает он.
— Может, тогда не стоит и смотреть?
— Я расскажу тебе то, что обо мне никто не знает, даже мать.
— Уверен, что это нужно?
Мне и так хватило тайн семьи Морриган, которые я узнала в библиотеке.
— Уверен. Ты же хотела узнать обо мне побольше. Как насчет моей темной стороны?
Вздыхаю. А я уж считала, что темная сторона Эрнана изучена мной в деталях.
Вскоре я узнаю тропинку, и мне становится дурно.
Я знаю, куда он меня ведет. К пепелищу. Что-то и раньше подсказывало, что с пожаром что-то не так. Неужели это Эрнан поджег собственный дом?
Мы выходим из леса на заросшую поляну, где возвышается обугленный остов охотничьего замка.
— Это тот дом, где прошло мое детство, — говорит Эрнан.
Чем ближе мы продвигаемся к зданию, тем мрачнее становится лицо Эрнана.
А когда мы оказываемся перед входом, он судорожно сглатывает.
— Это был не дом, это была тюрьма. Видишь решетки на первом этаже? Они для того, чтобы мать со мной не сбежала.
На втором этаже решеток нет. Отец знал, что мать не станет мной рисковать, как и не станет кончать жизнь самоубийством опять же из-за меня. Я все время винил мать, что она не ушла от этого мерзавца. Будто из памяти напрочь стерлись эти решетки. Я ведь больше не был здесь ни разу с тех пор, как мы уехали отсюда на континент.
Здесь жутко. Замок — как безмолвный памятник событиям, произошедшим много лет тому назад.
