— До чудовища тебе ой как далеко. Не сказать, что ты замечательный человек, но и чудовищем тебя даже с большой натяжкой не назовешь. И тебе не обязательно нести на плечах груз поступков своего отца. Как поступать — был его выбор. И за свои поступки ответственен только он. Его вина не перешла к тебе по наследству. Только ты сам выбираешь свой путь.
— Я его уже выбрал. Он ведет к тебе.
— Эрнан, — хочу возразить, но замираю, лицо искажается от боли, внезапно стянувшей живот. По ногам течет что-то теплое.
— Эрнан, — шепчу с ужасом и в панике хватаю его за руку, — кажется, началось.
— Ты… — в его глазах промелькнуло беспокойство.
— Именно это я и делаю, — пыхчу я.
Не успеваю опомниться, как он подхватывает меня на руки. Он такой сильный, в его руках я ощущаю себя не бегемотом, а пушинкой.
— Нам нужно как можно быстрее добраться домой и послать за лекарем.
— Он говорил, что у первородящих схватки длятся долго.
— Мы успеем, — обещает он.
Новый спазм скручивает низ живота так, что перехватывает дыхание.
"
"Терплю изо всех сил, и лишь когда отпускает, получается выдохнуть.
Эрнан идет быстро. Тропинка узкая. Ветки хлещут меня по ногам, но я не обращаю на них внимания.
От новой вспышки боли утыкаюсь в шею Эрнана, чтобы не застонать.
— Мне кажется, схватки слишком частые, — испуганно шепчу.
— Давай полагаться на слова лекаря, — успокаивает меня Эрнан.
Мы проходим значительную часть пути, когда наступает осознание — мы не успеем.
Схватки становятся чаще и болезненнее. Терпеть их просто невыносимо, и я тихонько поскуливаю.
— Потерпи, любимая. Еще немного — и дойдем.
Врет, никуда мы не дойдем. Этот лес кажется бесконечным.
Тело корежит так, что я выгибаюсь дугой. Дыхание сбивается. Волосы на лбу намокли от пота
— Опусти меня на землю, — едва не завываю от боли.
— Еще не время, маленькая моя. Нужно добраться до дома.
— Опусти немедленно!
Мой голос звучит так страшно, что Эрнан не возражает.
Сразу же скрючиваюсь на траве, муж садится рядом.
Передышек между схватками уже нет.
Боль превращается в бесконечную муку. Какое бы положение ни приняла — все одно.
— Погоди, — Эрнан снимает с себя рубаху и бросает ее на землю. — В любом случае она чище, чем трава.
Помогает мне перекатиться на нее.
— Ненавижу тебя! — рычу, кусая до крови губы. — Это все из-за тебя!
— Ты права, мне не стоило тебя сюда приводить, — соглашается он.
Знал бы он, что я имею в виду. Но он не понимает.
Я уже с трудом контролирую себя.
