Этот вирен отличается от тех, что я видела. Он более плотный и реальный. Если бы преображение не происходило на моих глазах, я подумала бы, что это человек, только очень бледный, будто после долгой болезни.
Эрнан молниеносно поворачивается к нему, закрывая нас своей спиной.
— Отец? Ты же мертв.
— А я нашел способ воскреснуть, — хохочет Морриган-старший.
— Но как?
— Мы все — драконы, проклятые Богиней за то, что издевались над своими женушками. Мы должны были прозябать вечность в Бездне в виде бесплотных сущностей.
Очень несправедливое наказание, не находишь? Но мы нашли брешь и возможность вырваться в мир живых. И теперь мы забираем жизни, чтобы жить самим. Мы поглотили их столько, что можем обретать стабильную форму надолго.
— Но как ты преодолел водную преграду?
— Ах, это? — мужчина криво усмехается. — Разве ты не помнишь, что этот остров — мое родовое гнездо. Он сам меня притянул. Так что я летал себе, развлекался, наблюдал за твоей ушлой женушкой, пока ждал тебя.
— Что ты несешь?"
"— Ты так и не понял, что ухлестываешь за собственной женой.
Ясминой, кажется. Она тебя провела как простачка, а ты так ничего и не заподозрил. Со змеищей Эйвери сговорились. Врали тебе, пока ты убивался о потере истинной, смеялись за твоей спиной.
— Это ложь, — рычит Эрнан и оглядывается на меня.
— Все было совсем не так, Эрнан, — шепчу я, прижимая к себе плачущих малышей.
— Женщинам верить нельзя, сынок. Вспомни, чему я тебя учил. Они просто подстилки. А еще обслуга. Они созданы для того, чтобы удовлетворять все наши желания.
— Убирайся отсюда, или я убью тебя во второй раз.
Губы Морригана кривятся, и изо рта вылетает громкий, неестественный смех.
— Идиот. Ты правда думал, что мог убить дракона? Да, я был в стельку пьян, но выломал дверь одним мизинцем. Это старая потаскуха умудрилась всадить мне в грудь кочергу. Я чуть не раздавил эту тварь, возомнившую, что может поднять руку на мужа, на своего хозяина, но на меня так не вовремя упала горящая балка, а потом меня придавило перекрытиями. Паскуда Эйвери даже не подумала помочь мне, выскочила из горящего дома, еще и дверь подперла.
А ты, бедолага, все это время страдал? — с фальшивым сочувствием спрашивает Леонард.
— Не твое дело.
— Мало страдал. Я хочу, чтобы ты страдал по-настоящему. Я отниму жизни тех, кто тебе дорог. А ты ведь ничем мне и помешать не сможешь. Ты просрал свою драконью сущность, теперь ты жалкий человечишка. Начнем с Дианы. Вернее, Ясмины. Ну-ка, маленькая врушка, покажи дедуле малышей.
