Все мое внимание поглощено смертельной схваткой человека и бесплотной сущности.
Эрнан тяжело ранен. Каждое движение дается ему с трудом. В какой-то момент черная дымка становится гуще. Вирен готовится к новой трансформации, но в этот миг меч Эрнана рассекает его на две неравные части, с чавканьем падающим на гальку.
Какое-то время Эрнан стоит, тяжело дыша и опустив меч, но потом его ведет и он падает рядом с лужами черной слизи, в которую превратился поверженный вирен.
Глава 36. Вернуть любой ценой
До конца не могу осознать то, что произошло.
Это как дурной сон, липкой паутиной опутывающий сознание. И невозможно проснуться, как бы я ни хотела. Подбегаю к Эрнану, лежащему в крови, бледному как полотно. Опускаюсь перед ним на колени, по щекам потоком текут слезы. Это неправильно, так не должно было случиться.
Эрнан дышит, но дыхание слишком слабое, пугающее тем, что может оборваться в любую секунду."
"На рану, длинной полосой рассекающую грудь, стараюсь не смотреть. Даже драконья регенерация не справится.
Кровотечение слишком сильное. Надо что-то найти, чем остановить его. В отчаянии пытаюсь разорвать подол платья, но ткань, из которой изготавливается одежда, способная выдержать трансформацию в дракона, очень прочная. Надо вернуться в монастырь и взять простыней из комнат послушниц. Надо бежать. Надо что-то делать быстрее.
— Я сейчас приду. Надо перевязать раны, — говорю, не уверенная, слышит ли он меня вообще.
Но он с трудом открывает глаза.
— Не надо. Побудь со мной.
— Не говори, не нужно.
— Т-ш-ш, не плачь. Все хорошо. Я же говорил, что ты мое самое дорогое, что отдам за тебя жизнь. Жаль, дважды это сделать не получится, — он слабо улыбается, из уголка рта вытекает тонкая струйка крови.
— Не надо, — утираю слезы рукой, размазывая соленую влагу по щекам. — Мы сейчас вернемся. И тебя вылечат.
Я не верю в это. Я понимаю, что до острова Дракониц он не дотянет. Я просто хочу проснуться и понять, что все, что случилось всего лишь страшный сон.
— Обещай мне, что не станешь рваться на амбразуры, что сейчас вернешься домой… и будешь рядом с детьми.
— Хорошо.
— И не будешь винить себя.
— Хорошо, — шепчу еле слышно.
— Пообещай мне, что обязательно будешь счастлива.
— Обещаю.
Я готова сейчас пообещать все что угодно, лишь бы успокоить его. Единственное, что не могу изменить — искаженное рыданиями лицо.
Провожу ладонью по его волосам, по бледной щеке. Эрнан закрывает глаза и больше не открывает их. Я не слышу его дыхания.
