— Потерпи, потерпи, я сейчас, — бормочу и бегу за простынями. Сейчас я перевяжу его раны, и мы отправимся на остров. Алайна поможет, она же Всемогущая и Вселюбящая. Она не может не помочь.
Сорвав несколько простыней с постелей, возвращаюсь к Эрнану.
Помогая себе зубами, разрываю ткань на широкие полоски.
Перевязываю жуткую рану на груди. Ткань тут же пропитывается алым. На животе еще одна рана, перевязываю и ее.
К страху за Эрнана добавляется настоящая паника. Что, если я не сумею обернуться? Тогда Эрнан обречен.
Стараюсь успокоить сбивающееся дыхание и настроиться. Однако я справляюсь. Отхожу назад, чтобы разогнаться для полета. Взмахиваю крыльями, отрываюсь от земли и подхватываю Эрнана лапами.
Раньше я не пробовала переносить предметы, не говоря уже о людях. Мне очень страшно. Есть столько вариантов, что перелет пройдет неудачно для Эрнана. Мои когти могут впиться в его тело и нанести новые раны. Я могу сжать его слишком сильно и сломать его кости. Я могу держать его слабо, и тогда он выскользнет из захвата и рухнет на землю.
Эти переживания перевешивают все. И когда на горизонте появляются вирены, я даже испугаться толком не могу. Лишь быстрее машу крыльями, чтобы оказаться в портале между нашими мирами, скрытом за туманом озера Забвения.
Пролетая над опустевшим городом, делаю несколько кругов над дворцом богини. С ужасом понимаю, что не знаю, как приземлиться. Осторожно снижаюсь, и когда до земли остается совсем немного, разжимаю когти. Эрнан мешком валится на землю, а следом я неуклюже опускаюсь на мощенный мрамором двор.
Пара секунд — и я снова человек. Нужно скорее позвать кого-нибудь на помощь. Но кого, если все драконицы выжигают виренов?
— Алайна! Алайна! — зову Богиню, взбегая по широким ступеням, отворяю широкие резные двери, врываюсь в коридор дворца.
К моему облегчению, Богиня выходит из одной из арок.
— Мама! Надо помочь Эрнану, — сбивчиво пытаюсь объяснить. — Он там. Ему нужен лекарь. Он без сознания.
Она кивает, громко хлопает.
И на ее зов выбегают несколько служанок. Она дает им указания подготовить носилки и следовать за нами. Но, когда мы подходим к Эрнану, она поворачивается ко мне, и мою душу выворачивает от сострадания в ее взгляде.
— Я ничем не могу помочь, Ясмина. Прости.
— Нет! Нет! Ты ведь Всемогущая, ты можешь все! — мой голос срывается на крик.
— Я не могу вернуть его к жизни, — печально произносит она.
— Как не можешь? Вы прожили тысячи лет.
