Когда в маленькое окошко нашей клетушки несмело пробивается утренний свет, мое запястье вдруг обжигает резкой болью. Кричу и подскакиваю в кровати, прижимая к себе руку.
— Что случилось? — сонно бормочет Тала.
— Рука, — только и могу выдохнуть я.
— Кто-то укусил? Комар? Клоп? Сходи к сестре Фелиции, она помажет настойкой — и все пройдет, — зевнув, она натягивает одеяло на голову и продолжает досматривать сон.
Тихонько поскуливая, выхожу в коридор. По ночам он освещается ровным белым светом магических свечей. В то время как в комнатах послушниц после отбоя свет отключался.
Я задираю рукав ночной сорочки и распахиваю глаза от ужаса. На внутренней стороне запястья алеет круглая печать. На ней дракон, раскинувший мощные крылья. Из его пасти вырывается поток пламени. Послюнявив палец, пробую стереть этот знак. Но вместо того, чтобы исчезнуть, печать шипит и меняет цвет на черный.
Со всех ног бросаюсь в купальню. Страх перед неведомым знаком, внезапно появившимся на коже, сильнее страха попасться на глаза дежурной монахине.
Вода не смыла таинственную печать, но помогает унять жар. Ощущение, что на мою руку поставили клеймо раскаленным железом, теперь исчезло.
— Что сказала Фелиция? — не открывая глаз, бормочет Тала, услышав скрип двери и мои тихие шаги.
— Сказала, что не стоит переживать, — натянув рукав на запястье, лгу подруге.
Хотелось верить, что и в самом деле повода для беспокойства нет. Но предчувствие надвигающейся беды меня не покидало.
Трель звонка, с которым старшая сестра ходила по коридорам нашей обители и будила послушниц, заставляет меня подняться.
Я так и не смогла сомкнуть глаз. Отметина на запястье зудит, как укус комара. Смотрю на руку в надежде, что метка исчезнет или станет менее заметной. Но нет. Немного успокаивает внезапно пришедшая в голову мысль: вдруг это богиня пометила меня, выделила, как особо старательную послушницу. Хотя настоятельница о таких случаях ничего не говорила. Может, спросить у нее и не мучиться неизвестностью?
Тала открывает глаза только после третьего звонка, вяло потягивается и встает с кровати, почесывая зад, сквозь сорочку.
— Меня тоже кто-то укусил. Как хорошо, что уже сегодня мы перейдем во внутренний круг храма, там, наверное, условия будут получше.
Она натягивает монашеское синее длинное платье с белым кружевным воротничком под горло. В последний раз. Во внешнем круге храма одежда совершенно другая — легкая, струящаяся, будто сотканная из воздуха.
Я следую ее примеру.
