Волосы растрепаны ветром, щеки раскраснелись.
— Уже уезжаете? — спрашивает он очевидное. — Что с нею?
Мне не нравится, как он смотрит на Ясмину. С чего вдруг его заботит ее состояние?
— Вздремнуть решила.
Бриан хмурится, шутку не оценил.
— Ты же сам видел, что произошло. Все видели, — с раздражением вспоминаю любопытные лица гостей на балконе второго этажа.
— Дерево странно себя повело. Сделай ей дома сладкого питья для восстановления энергии.
Он дает хороший совет. Но меня жутко бесит, что он лезет, куда его не просят.
Потому огрызаюсь:
— Сам знаю.
При виде меня кучер бодро соскакивает с козел и открывает дверь кареты. Навязчивый Бриан все еще мельтешит за спиной, предлагая помочь уложить Ясмину.
— Может, мне поехать с вами?
— Со своей женой я справлюсь сам.
Карета трогается, а Бриан все еще стоит, потерянный и задумчивый."
"Голова Ясмины покоится на моих коленях. В лунном свете, падающем сквозь незашторенное окно, ее лицо кажется еще бледнее. Провожу рукой по ее волосам, с наслаждением пропускаю шелковые пряди сквозь пальцы.
Будто почувствовав мое прикосновение, она слабо улыбается.
Достать из кареты бесчувственное тело Ясмины оказалось сложнее, чем его туда поместить. Кучер бросается мне на помощь. Но я останавливаю его повелительным жестом. Не хочу, чтобы к Ясе кто-нибудь прикасался.
Бросаю взгляд на окно спальни Лилии, оно светится теплым желтым светом. Моя женщина не спит, ждет меня. Зря. Сегодня я не приду. Просто не смогу оставить Ясмину в таком состоянии.
Лилия опять обидится.
У нее есть на это все основания. С момента женитьбы в постели с Лилией я просто спал. Ссылался на работу, на усталость. Просыпаясь, замечал, что ее подушка мокрая от слез.
Я обещал, что ничего не изменится, а теперь просто не хочу ее. Ее прикосновения раздражают, поцелуи отдают полынью. Когда я вытащил ее из того дерьма, в котором она оказалась по своей глупости, сам себе поклялся, что смогу защитить ее и позаботиться о ней. А теперь, получается, предаю ее. Отставляю в сторону, как ненужную вещь, все больше прикипая к Ясмине.
Уверен, что если бы не эта проклятая связь, я бы и не взглянул в сторону Ясмины. Чем бы могла прельстить меня, искушенного мужчину, невинная послушница?
Лилия — мой осознанный выбор. А Ясмина — морок, иллюзия, созданная истинной связью. Об этом нужно всегда помнить, пока связь окончательно не одурманила меня.
Осторожно укладываю Ясмину на кровать. Трогаю ее ладошки. Ледяные. Кутаю ее в одеяло. Невольно любуюсь ею.
