Делаю обманный маневр — шагаю влево, но быстро разворачиваюсь и прыгаю с кровати в другую сторону. Жаль, что постоянно забываю, что мой муж не простой человек. Его инстинкты обострены, как у животного. Он перехватывает меня прямо в полете. И вместо того, чтобы снова бросить на кровать, падает вместе со мной и наваливается сверху. Его тело вдавливает меня в матрас и лишает возможности двигаться.
Я не сдаюсь. Царапаю ногтями его спину. Он шипит и тянется за моими руками. Перехватывает их, но, прежде чем успевает поднять, я впиваюсь зубами в его плечо.
— Ева, блять!
Мои руки вновь зажаты за головой. Он держит меня за подбородок и прижимает мою голову к кровати.
— Прекрати истерику, — шипит муж сквозь стиснутые зубы.
— И почему я должна это сделать? — пытаюсь покрутить головой, но Дима держит так, что мне не пошевелиться.
— Какого хрена ты вообще творишь? — он впивается в меня взглядом. Это еще больше меня бесит!
— Я какого хрена творю? Ты себе этот вопрос задавал? Сначала заявляешь, что ты спал с другими бабами с самого начала нашего брака? Потом избиваешь моего друга до полусмерти? А после этого еще заявляешь, что я тебе принадлежу? Тебе в плену вообще мозги отшибло? — выплевываю я.
Знаю, что надавливаю на его больную точку. Знаю, что мои слова могут вызвать еще больший гнев. Но остановить себя не могу.
— Ты знала за кого замуж выходила, — Дима смотрит мне прямо в глаза и, кажется, не дышит. Я вообще не уверена, что передо мной живой человек.
— А ты, похоже, совсем не знаешь меня, — слезинка скатывается с уголка глаза.
Пытаюсь отвернуться. Не хочу показывать ему свою слабость. Но он держит меня крепко. Не дает сдвинуться ни на миллиметр. Смотрит прямо в глаза, будто пытается что-то там найти. Какой-то ответ на свой вопрос
— Ты меня совсем не знаешь… — мой голос дрожит, а внутри разливается боль. Тягучая, заполняющая все внутри. Не дающая освободиться и затягивающая в глубь тьмы.
Вся наша жизнь была ложью. Все было ложью. Все…
— Думаешь? — один уголок губ Димы поднимается вверх.
— Не знаю?
Его голос наполняется хрипотцой. А мои глаза расширяются.
Я знаю это тон… Знаю…
Дима отпускает мой подбородок. Но вместо того, что слезть с меня скользит ладонью вниз: по шее, ключице, груди…
— Что ты делаешь? — шепчу я.
Не могу отвести взгляда от его глаз, которые под темными бровями кажутся почти черными.
— Я знаю тебе лучше, чем ты думаешь, — шипит он и сжимает мою грудь.
— Пусти меня! — я брыкаюсь, пытаюсь вырваться из железной хватки мужа.
