И еще очень удивилась — они же такие разные и смогли не только встретиться, но и влюбиться. На вид Элизабет было не больше двадцати. Блондинка, с двумя косичками. Без макияжа, и выглядящая немного по-детски, особенно, когда выпячивала нижнюю и без того пухлую губу. Ее большие голубые глаза не отрывались от мужа. Серые леггинсы и белая мужская футболка скрывали ее точеную фигуру и сильно отличались от идеального образа шейха. Но это никак не влияло на любовь в его глазах. Шейх так смотрел на свою жену, что сразу становилось понятно — другой женщины на этом свете для него не существует.
Я почувствовала укол в сердце и отвернулась только для того, чтобы поймать настороженный взгляд мужа.
Мгновение. Оно может длиться так долго. Причиняет такую сильную боль, что не только тело, но и душа немеет. Хочется потерять память, забыть, начать все сначала. Но воспоминания хуже яда. Они отравляют кровь, текут по венам и всплывают перед глазами каждый раз стоит только задуматься «а может…». В этот момент они взрываются, причиняя настоящую агонию.
Когда я отвела взгляд от мужа и начала искать пути к отступлению, он поднялся с дивана, сказал что-то Вадиму и отвел меня наверх. Мы «забрали» с собой жену шейха, чтобы та не заблудилась. Заодно она поделилась со мной пижамой, когда я упомянула, что сменных вещей у меня нет.
Когда за мужем захлопнулась дверь, я почувствовала, как тело наполняет облегчение и мышцы слабеют. Но даже представить не могла, что найду его рядом, проснувшись под утро. И тем более, не думала, что мне придется сбегать от него по длинным коридорам, что-то напоминающих психиатрическую больницу из фильмов ужасов, с их белыми стенами, светодиодным освещением у потолка и множеством дверей.
Хорошо, что они хоть деревянные, а не металлические с окошком.
Мне чудом удается не заблудиться в этих лабиринтах. До лестницы я добираюсь без приключений и спускаюсь по ней тоже.
Зато почти в самом низу натыкаюсь на охранника и вздрагиваю. Он материализуется передо мной, словно призрак в балаклаве.
Окидывает взглядом и также быстро исчезает в темноте. А мне приходиться вцепиться в перила, чтобы не покатиться вниз. Пару секунд нужно, чтобы восстановить дыхание, после чего на негнущихся, трясущихся ногах спускаюсь на первый этаж к остальной охране. Но они хотя бы никак не реагируют на мое появление. Как стояли на своем посту, так и стоят.
Сердцебиение успокаивается только, когда я захожу на кухню и наливаю себе чая. Белая кружка с цветочками приятно горячит руки.
