Мы с Димой остаемся вдвоем.
— Ева…
— Убирайся! — я отворачиваюсь к окну лишь бы не видеть его.
Мгновения тишины кажутся вечностью, но звука желанных удаляющихся шагов и хлопнувшей двери, я не слышу.
— Я никуда не уйду, пока мы не поговорим, — голос Димы твердый, наполненный знакомыми приказными нотками.
Но я не собираюсь подчиняться! Я — не его солдат!
Поворачиваю голову и встречаюсь с ним взглядом.
— Я сказала — убирайся! — вкладываю в последнее слово столько силы, сколько у меня осталось.
Ее немного, но она идет от чистого сердца.
Видеть мужа — это последнее, что мне сейчас или когда-нибудь хочется. Вот только, кто вообще собирается меня слушать? Этот твердолобый ублюдок на миллиметр не сдвигается. Его цепкий, проницательный взгляд не отрывается от моих глаз, будто говоря: «ты не победишь»!
Дверь распахивается, и, прежде чем мне удается посмотреть, кто еще пожаловал, слышу еще один знакомый голос:
— Что здесь происходит?
Вот только его мне сейчас не хватает!
Мне даже не нужно смотреть на дверь, чтобы понять, кто стоит на пороге, скорее всего, сложив руки на груди и широко расставив ноги.
Его любимая поза, когда он собирается кого-то отчитывать. Она наводила настоящий ужас, когда в детстве он нависал надо мной и приказывал говорить правду.
Если я с одним закоренелым воякой справиться не могу, что уж говорить двух?"
"Не выдерживаю и бросаю мимолетный взгляд на дверь. Как я и думала, папа в сером костюме стоит в проходе, скрести руки на груди.
Его щетина посидела еще больше с нашей последней встречи, хотя волосы, как и были темными, так и остались. А вот морщина между бровей стала глубже. А так в жизни не скажешь, что уже пару лет как ему перевалило за шестьдесят. Наверное, потому что он никогда не брезговал тренировками. По темноте и пронзительности взгляда папа может составить Диме достойную конкуренцию. Эти двое будто созданы из одного теста.
Папа пересекает палату, а я тяжело вздыхаю. У меня нет сил бороться с ними двумя.
— Я задал вопрос! — папа смотрит на Диму, при этом беря меня за руку. — Моя дочь в больнице несколько дней, находится на грани жизни и смерти, а я узнаю об этот только сейчас. Объяснишь?
Несколько дней? Хмурюсь. Я так долго спала?
Папа еще крепче сжимает мои пальцы, а я зажмуриваюсь. Сейчас начнется.
— Я разобрался, — два слова от мужа, из-за которых папа резко отпускает мои пальцы и делает шаг к Диме.
Они оказываются друг напротив друга.
