Ну тогда, разгребай проблемы посерьёзнее!
Он срывает пиджак со стула, его лицо искажено злостью, и, не сказав больше ни слова, входит быстрыми шагами из дома, хлопнув дверью так, что стены дрогнули.
– Даже близко не подходи к моему отцу, поняла? – кричит мне истерично в спину Воронова младшая, залетая в мою комнату.
– Да я бы с радостью, но он мне сам покоя не даёт. Влюбился, говорит, как мальчишка! Сон потерял, покой, – поправляю новое платье, крутясь у зеркала.
– Я не позволю! Я не позволю! – орёт мне вслед, когда я ухожу из дома.
Пока я добираюсь до клиники, хохочу, вспоминая лица Белова и его девки.
Но веселье моё длится недолго.
Через три часа мне звонит сосед моей мамы. Его голос звучит встревоженно:
– Марта, срочно приезжай! Твоей маме стало плохо.
Моё сердце падает вниз. Бросаю всё и мчусь к ней, уже догадываясь, что произошло. Артур говорил, что он мне устроит весёлую жизнь, и теперь я понимаю, что он решил мстить через маму.
В голове миллион вопросов. Один из них: как он ей дозвонился, если я занесла его номер у неё в чёрный список
Только если поехал к ней домой.
Что может быть подлее, чем это?
Но думать об этом сейчас не было никакого смысла. Главное, чтобы с ней не случилось ничего непоправимого.
Еду к ней, чувствуя, как внутри меня всё сжимается от страха и гнева.
Я каждый день интересовалась её самочувствием, и возможно, он это слышал. Она чувстсовала себя отлично, но это не отменяло приём жизненно важных лекарств.
Он знал, что у мамы слабое сердце, как и знал, что волновать её нельзя.
И всё равно он пошёл на это.
Он рассказал ей всё. Всё, что происходит в нашей жизни и что я так тщательно скрывала, желая беречь её здоровье.
Подъезжаю к её дому, возле подъезда уже стоит карета скорой помощи.
Маму как раз выносят на носилках. Она без сознания. На миг мне становится страшно, что я опоздала.
– Здравствуйте, Марта Викторовна, – замечает меня подбегающий знакомый фельдшер Иван.
– Иван! – сама навстречу бросаюсь я к нему, едва сдерживая слёзы. – Как её состояние? Только скажи мне правду, прошу!
– Стабилизировали, – выдыхает удовлетворённо, но его лицо напряжено.
– Ситуация не очень приятная. Думаю, скорее всего, придётся оперировать. Я, конечно, не кардиолог, но, Марта Викторовна, уверен, меры нужно принимать срочно.
– Куда вы её везёте? – спрашиваю, чувствуя, как мой голос дрожит Мне нельзя раскисать, жизнь моей мамы для меня важнее всего остального в этом мире в данную минуту.
– Наверное, в нашу городскую.
