Я так и замираю на месте с расширенными глазами, потому что вижу её: точную копию зефирки, только уменьшенную. Те же тугие пшеничные кудри, украшенные розовыми атласными ленточками, бело-розовое облако пышных юбок, губки колечком, наивные голубые глазки в обрамлении пушистых кукольных ресниц.
– Папочка! – тоненький голосок разрывает напряжённую тишину кабинета.
Мысленно сочувствую девочке. Кажется, она выбрала не самый подходящий момент, чтобы явиться сюда. Зная Тиррэна, дракон вполне может перенести на бедняжку свои раздражение и злость, и ей влетит вместо меня.
Внутри всё тревожно сжимается от страха, теперь уже за малышку, но в следующий миг происходит то, чего я ожидаю меньше всего.
Тиррэн резко оборачивается, опускается вниз и раскрывает объятия:
– Здравствуй, принцесса! – подхватывает её на руки легко, словно пушинку, поднимается, удерживая девочку на сгибе локтя. – Что нового? Как прошёл день?
Дракон стоит спиной ко мне и занят разговором с дочкой, которая тут же совмещает ладошки и принимается что-то доверительно шептать ему на ухо.
Тот внимательно слушает и не перебивает. Время от времени кивает:
– Серьёзно? – низкий бархатный голос вибрирует нежностью и давно забытыми интонациями. – И что ты сделала? А она?
Девочка обвивает могучую шею дракона своими крохотными ручонками, смотрит на него доверчиво и восхищённо. Продолжая удерживать её одной рукой, Тиррэн поднимает вторую и поправляет у дочки на шее неосторожно загнувшийся белый кружевной воротничок.
Эти двое сейчас заняты друг другом, и я чувствую себя лишней.
Кажется, самое время незаметно испариться из кабинета и не мешать общению отца с дочкой, которое, признаться, оказалось неожиданно трепетным и близким.
Успеваю сделать несколько шагов вдоль окна к выходу из кабинета, как вдруг входная дверь снова открывается, на этот раз не так резко, и внутрь быстрым шагом входит запыхавшаяся женщина. Худощавая и в то же время жилистая.
Она выше меня на целую голову и старше лет на пять. А может, всё дело в трагически опущенных уголках рта и глубокой вертикальной морщинке между бровями.
На незнакомке чёрное строгое платье и чёрная атласная лента, стягивающая на затылке тугой пучок жёлтых волос. Не натурально-пшеничных, как у зефирки и её дочки, а насыщенно-ярких, словно этого цвета добивались настойчиво и долго. Не знаю, почему, но именно это меня поражает в первую очередь.
– Господин Даорр! – всплескивает руками женщина и тут же низко приседает, склонив голову.
