Измена. Я отыграюсь! (СИ)

Но испугалась я реально очень сильно.

— Вот поэтому я и понял, что это уже не игра, что я реально перешел черту и теперь действительно очень сильно виноват перед тобой — испугал, заставил мучиться.

— И все? — я вскинула бровь.

— Да… Нет! Если совсем уж честно, последствий испугался. Подумал: если я сейчас промолчу, ты останешься уверена, что я герой, явившийся тебя спасать, собой пожертвовав. А вдруг потом выяснится, что все было не так? Ты ж меня не простишь! Захлопнешь в наших и без того странных отношениях дверь и не отопрешь ее передо мной уже никогда.

— Так.

— Но тогда почему?..

— Почему тогда я здесь и в этой позе? — я потянулась изо всех сил, еще крепче стискивая ноги вокруг охнувшего Стаса. — Ну… Может, потому что просто хочу? Твоего внимания, которое иной раз выливается в такие… очень заковыристые формы. Твоих бесконечных игр, когда каждая встреча — как квест с неожиданными поворотами и сюрпризами. Рожденного твоими вывертами и интригами интереса, без которого мне теперь скучно жить… Ты сумел заставить меня полюбить, понимаешь? Просто полюбить, когда казалось, что я уже никогда не смогу что-то чувствовать! А главное: полюбить тебя, хоть я, балда, и считала, что ты совсем не мужчина моей мечты.

Маска формата «покерфейс» на его лице не дрогнула, в глаза, полуприкрытые густенными ресницами, было не заглянуть. Я затаила дыхание, ожидая… Что он надумает? Как отреагирует? Примет предложенное сразу, откажется… или затеет новую, еще более захватывающую игру?

— День рождения у вас был вчера, Елена Георгиевна! — чопорно напомнил Стас и наконец-то поднял на меня глаза, полные хорошо знакомого жадного желания и азартного предвкушения.

— Так ведь и вы совсем не подарок, Станислав Дмитриевич, — сдерживая смех, голосом строгой учительницы одернула его я и… приглашающе раздвинула колени.

Эпилог

ЭПИЛОГ

— Ого! Ленок, все так плохо?

Я вздрогнула так, что тарелки и блюдечки с набранной воровским образом жратвой чудом не съехали с подносика, на котором я их и тащила в соседний зал.

— Елена Георгиевна, войдите в положение, наш шеф-повар так старался, такую красоту в подаче навел… — вибрировал он, заламывая руки.

И я входила, очень даже входила, но одна самовлюбленная зараза застряла где-то на входе, выцепленная из реальности каким-то мегаважным звонком, а есть уже хотелось так, что не до положений и даже не до приличий было.