Измена. Я отыграюсь! (СИ)

Могут его и остаться. Он тот еще… любитель игр разного рода.

— Да уж наслышан: на спор на Эверест, — Макс качнул головой, — из-за какой-то бабы? Я б и не подумал.

— Не из-за какой-то… — мрачно проскрипела я.

— Обидно, да? — тут же мстительно осклабился Макс. — Что, как я и предсказывал, одним совместным отпуском все у вас тогда и закончилось? Потрахал и выставил вон? Теперь вот прислуживать на его свадьбе приходится?

Я усмехнулась, переваривая услышанное: значит, не показалось, значит, угрожая мне и расписывая мои «страшшшные» перспективы «брошенки», он имел в виду вполне конкретного мужчину, с которым меня где-то видел? Ох, выходит, не зря у меня тогда, в аэропорту, когда мы со Стасом улетали в Новый год на острова, все время между лопаток чесалось, будто бы кто-то спину взглядом сверлил.

— Да кому нужна такая, которая даже родить мужу сына не может, да, Максинька? — Зайка покрепче перехватила захваченную в капкан руку отвоеванного у меня супружника и взглянула победно.

Значит, у них сын… Пожалуй, даже поздравила бы, но уж больно злые у малыша родители. Злые и самодовольные. Хотя даже забавно, насколько эти двое сейчас стали похожи друг на друга — и выражением лиц, и как-то даже внешне. Будто близнецы. Не по крови, но по подлости натуры. Всегда больше всего ненавидела тех, кто готов потоптаться по другому человеку просто потому, что уверен: безопасно, в ответ не прилетит.

Может, и прав Стас, который, судя по всему, Макса сюда совсем не просто так пригласил?.. Одно плохо: мог бы и предупредить, зараза такая, когда моего бывшего «на торжество» звал! Хотя я бы тогда его послала с такой вот чудо-затеей и обложила запретами, а ему этого явно не хотелось. Мстительный он у меня оказался, злопамятный, непростой… Хотя чему ж тут удивляться? Простые и добрые такую карьеру, как у Стаса Смирнова, не делают.

— Говорят, он на той самой, из-за которой на Эверест полез, и женится сегодня. Она-то ему уже двоих родила. Сына и дочь.

— Говорят, да, — не стала спорить я, поискала глазами, где бы все-таки присесть, не нашла ничего, кроме подоконника, и пристроилась на нем, начиная поглощать все то, что только что натырила с тарелок и подносов. Терпеть адский голод и дальше не было никаких сил. Да и зачем?

— А разве официантам можно?..