Измена. Я тебя (не) прощу (СИ)

— Бабка, а ты кто? Кто вам дал право рот открывать? Вы мою жизнь проживите, а потом диагнозы ставьте! — Мать Лины шипит, сейчас так и бросится на старушку.

С Севкой идем разнимать почти дерущихся женщин.

— Мы отъедем, — папаши возвращаются. Белецкий с ненавистью смотрит на старшую дочь. — А вы задницы посадили и молча, сидите. Хватит, что сын почти на нарах, а вы тут устраиваете.

— А то, что ваша дочь едва не погибла, вас не волнует? — громко, спрашивает Иван. Откуда он появился непонятно. — И по-хорошему, я могу вас всех привлечь.

— Это мы еще посмотрим, кто и за что сядет. — Белецкий подходит к Ваньке вплотную. — Поверь, ты самая маленькая сошка, на тебя легко найдется управа.

Иван демонстративно убирает руки в карман, кивает что-то из разряда “ну-ну”.

Главы двух семейств быстро удаляются. Силы у всех на исходе, рассаживаемся по стульям, ждем каких-то новостей.

— Как она? — у Ивана в голосе и сочувствие, и неподдельный интерес.

— Под капельницей.

— Бедная девочка… Даже представить страшно, что она пережила

— Глядя на этот зоопарк, который ее всю жизнь окружал, даже придумать не могу, что там могло твориться. Она сильная, справится.

— Попробую к ней прорваться. Скажу срочно, по ксиве не могут не пропустить.

Иван уходит. А у меня какое-то радостное чувство, как будто теперь я могу быть уверен, что все с Линой будет хорошо.

Буквально через минуту Ванька появляется вместе с врачом, которая ведет.

— Когда я смогу увидеть дочь, — вскакивает мать Линки.

Иван отодвигает ее рукой.

— Как только мы поймем, что вы непричастны к похищению вашей дочери. И ваше нахождение рядом не несет угрозы ее жизни.

Смотрю на Светлану Леонидовну — мать Артура, на ней лица нет. В отличие от матери Лины, она молча сидит в углу, что-то просматривает в телефоне.

— Олег, я понимаю, что вы хотите посадить Артура. — Ага, сейчас начнет манипулировать материнским сердцем. — Знаете, я сейчас подумала, что может, это единственный шанс, чтобы он еще куда не влез и не натворил еще больших дел. Может, это единственный шанс, чтобы он остался жив?

Как же больно даются ей эти слова. Мать Лины поворачивается к ней.

— Света, ты рот свой закрой. Если Артура посадят, не дай Бог, мужики наши рассорятся.