А я ведь даже развестись его с тобой, никогда не просила…Я разозлилась тогда, отомстить ему решила…Не знала, что так получится всё…
— Это уже не важно, — пустота какая-то наваливается от её слов. Не радостно, не грустно и не больно мне сейчас — никак. — Уходи, — говорю уже спокойно, — я не пущу тебя к нему.
— Я не просто так к нему пришла…
— Я же сказала, — я опять взрываюсь, — уходи, пока я охрану не вызвала. Я тебя к нему не пущу. И не вздумай к нему приходить, ты ему не нужна.
Она постояла ещё какое-то время.
Поникшая. Непривычная. Как будто и не Зоя, с которой я с детства знакома, а кто-то другой. Никогда её такой не видела. В глазах её слёзы сейчас стояли…
Резко развернулась и пошла к своей машине…
Через несколько метров остановилась, повернулась ко мне и одними губами прошептала:
— Прости…
Я никак не отреагировала на её «прости».
Мне её сейчас было не жалко.
Я простила ей свою жизнь. Давно простила. Но Венера я ей не прощу.
Никогда не забуду тот злополучный день: оглушающий звук удара, полёт его, почти над машиной и его тело, распластанное на дороге, в странной, неестественной позе… и эти пятна крови на асфальте — картина перед глазами стоит, как будто вчера всё это случилось.
Ногу его собрали по кусочкам и скорее всего, он ещё долго не сможет танцевать. А может быть и никогда. На работе, конечно, его столько времени держать никто не согласился. Ему пришлось уволиться.
Реабилитация будет очень долгой, несмотря на то, что Петя действительно сделал для него всё возможное и даже невозможное — договорился с лучшими врачами республики и Москвы.
Но он вполне может пойти в моделинг сейчас, там не такие серьёзные нагрузки. И таскать на себе никого не надо. С его-то фактурой, его должны взять, без проблем. Как только ему разрешат ходить, начнёт готовиться.
Зубайда сказала, что пошуршит связями и найдёт ему работу. А потом уже, как он сам решит. Может он и не захочет возвращаться в хореографию. Может что-то другое для себя найдёт.
"
"Но, зная Венера, все уверены, что он ни за что не сдастся и восстановится полностью.
— Динка, — встречал он меня неизменной, лучезарной улыбкой, как только пришёл в себя, — ладно с тобой, я уж как-нибудь договорюсь. Надеюсь, простишь мне долги за мои былые заслуги перед тобой. А как я с мужем твоим расплачиваться буду, а? Натурой что ли?
— Дурак, — поддерживала его оптимистичный настрой и самой становилось легче и спокойнее от этого.
