Это же как всё терпеть? Официантка не повар, она как приманка для наглых подвыпивших типов.
- Витюнь, не гунди, - говорила ты нежно, и целовала меня, оставляя на гладко выбритых скулах следы своих ярко накрашенных губ.
Ты всё же устроилась в эту харчевню. И Ника меня уверяла, что будет следить за тобой. Уж я-то знал, что она не соврёт! Приукрасит всё так, что невинная шутка сойдёт за измену. Мне кажется, ей было важно рассорить нас. Только зачем? Я не вернулся бы к ней, даже если бы ты отвернулась.
Но помыслить об этом, тебя потерять, я не мог! Даже в шутку.
И поэтому первое время ходил, как дурак, в ресторан. Листал эту папку с меню. Цены, конечно, там были улётные! Чашечка кофе, как весь мой обед.
Но я всё равно выбирал себе кофе, чизкейк. Он из десертов был самым дешёвым. Ты подходила сама. Ты плыла в направлении столика. Чёрный лебедь! И юбка в облипку и блузка в обтяг. И как в таком виде блюсти неприступность?
Я, стиснув зубы, заказывал кофе. Отыгрывал роль. И всякий раз я старался ужалить тебя побольнее.
- Девушка, - говорил я, поигрывал папочкой, - А что вы делаете сегодня вечером?
Ты принимала заказ, сохраняя дистанцию. Будто ты совершенно не знаешь меня:
- Сегодня вечером я встречаюсь со своим парнем.
Я ухмылялся:
- И кто он? Наверное, бизнесмен?
- Нет, - улыбалась мечтательно, - Лоботряс и бездельник!
- Чего это я лоботряс? – вопрошал я с обидой.
- Ну, раз тебе делать нечего и ты таскаешься следом за мной, - изрекала высокомерно.
Иногда ты совсем выводила меня. Флиртовала специально! Улыбалась, кивала, краснела, когда какой-нибудь «дятел» набивал себе цену, заказывал кучу немыслимых блюд.
Я мог позволить себе только кофе. И сраный чизкейк! Ибо всё остальное копил на совместную жизнь. На нашу безбедную старость.
После таких выкрутасов я звал тебя грубо. И так, чтобы слышали все! В том числе, престарелые дятлы:
- Девушка! Можно мне жалобную книгу?
- Хотите пожаловаться? – уточняла с наивной улыбкой.
- Да, я хочу! – я кривился, - Ваш кофе невкусный. А эта пироженка просто кошмар!
Ты терпеливо брала опустевшую чашку.
А назад возвращалась со счётом и книжечкой жалоб в руках.
- Пжалста! – манерно вручала мне ручку. И я принимался писать.
- Как вас зовут? – глядел исподлобья.
Ты теребил свой бейджик:
- Меня зовут Анна.
«Официантка по имени Анна», - выводил я коряво, - «Хамит и ведёт себя неадекватно».
На что я надеялся? Вдруг тебя завтра уволят отсюда? И этот передник и тесная юбочка больше не станут меня изводить.
