Карим сидит за массивным письменным столом, что-то печатает на компьютере. Здесь пахнет богатством, властью. Вздрагиваю, не решаюсь ступить дальше, на светло-серый ковер. Валентина дала мне уютные мягкие домашние тапочки, но даже в них наступить на пушистое великолепие кажется кощунством.
– Здравствуйте, – произношу, набрав воздуха в легкие.
Карим поднимает взгляд на меня. На красивом мужественном лице мелькает удивление.
– Простите, что я без предварительной договоренности.
– Как ты сюда попала?
Пытаюсь понять, злится ли на меня.
Конечно, раздражен.
– Это было непросто.
– Конкретнее?
– Я должна была поговорить с вами. Вы же меня помните? – злюсь на себя за то, что это прозвучало с такой надеждой.
Словно я только об этом и мечтала.
– Склерозом не страдаю, – усмехается Абашев. – Ты меня удивила. Софья, не так ли?
– Я пришла умолять вас о пощаде.
– На коленях? – выгибает бровь.
Этих слов не ожидала.
Теряюсь, сбиваюсь с мысли.
– Я умоляю вас пощадить моего брата…
– Интересно, это у вас семейная наглость? – жесткий тон хлещет по щекам, которые начинают пылать сильнее.
Абашев поднимается из своего кресла. Захлопывает крышку ноутбука.
Вздрагиваю, меня охватывает страх, сердце сжимается от дурного предчувствия.
Много раз я проигрывала в голове эту встречу, свои объяснения, аргументы и вот стою в полном ступоре.
Жесткий взгляд Абашева давит все сильнее, так что голова начинает кружиться. Мне всегда было неловко перед ним. Каждую встречу, их было несколько. Для меня этот мужчина всегда был слишком властным, слишком красивым.
Сейчас он выглядит как никогда массивным и пугающим. Белая рубашка обтягивает широкие плечи, черные волосы небрежно растрепаны.
– Пожалуй, так и есть. Вы давно пытались урвать у меня кусок побольше. Твое семейство похоже ничем не гнушается. Даже тебя подложить под меня хотели. Жаль тогда я считал твоего брата чуть ли не своим другом. Иначе с удовольствием бы попользовался тобой. Ты для этого пришла?
Мужской взгляд скользит по мне расслабленно, нагло.
У меня перехватывает дыхание, хочется поправить волосы, платье, обхватить себя руками, прикрыться. Но я не позволяю себе всего этого, стою прямо. Пусть оскорбляет. Только пусть поможет!
– Мой брат ни в чем не виноват. Его подставили, – произношу едва слышно. – Знаю, вам мое появление кажется ужасной наглостью. Я понимаю. Но и вы поймите. Я не могу поступить иначе. Ему не место в тюрьме! Вы же знаете, как он талантлив. Он все отработает, вернет вам. Как и я.
