Онлайн-библиотека книг
Сколько я отстрадала за свою неправильную любовь к Олегу? Вполне достаточно было этого многолетнего и преданного служения, слепого почитания и прочего идиотизма.
Хватит. Накушалась от души.
Ставлю перед каждым по тарелке с пастой болоньезе. Очень выразительно фыркаю и отрицательно качаю головой.
Кирюша, отодвинув еду в сторону, что является признаком его жуткого внутреннего раздрая, глубоко вдыхает и, собравшись с духом, начинает осторожно вещать:
- Тут дело такое: Зуев – это только первая ласточка. Он просто был ближе и быстрее подсуетился, но есть там и ещё желающие.
- Ты мне такую характеристику дал, что хоть в банковский сейф переезжай, – горько усмехнулась."
"Обидно, однако, когда тебе весьма неприятную правду говорит близкий человек.
Да, правду.
И ты ее знаешь. Но все равно больно.
Кир подскочил из-за стола, обнял меня и быстро-быстро зашептал:
- Мало кто в курсе, какая ты на самом деле классная.
Всхлипнула, не определившись до конца: это комплимент был или наоборот. Мальчик мой не так чтобы силен был в изящной словесности.
Кирюша присел рядом с моим стулом и, обняв вместе с ним, продолжил, глядя в глаза:
- Но ты – лучшая! Умная, добрая, заботливая, внимательная. Единственная! Самая моя любимая мама.
Расплакалась.
Со слезами выходили страх и напряжение сегодняшнего дня. Обида на несправедливость мира и собственную исключительно финансовую ценность в глазах других.
Сын обнимал, позволяя выпустить всю эту мешанину эмоций.
Через некоторое время он встал, подхватил меня и аккуратно передал в руки тренера, а тот, первым делом, предложил мне воду и успокоительное.
Ужас какой, нашла время страдать и рыдать.
Быстро сбегала умыться и вернулась к вяло жующим ребятам уже с мыслями о деле:
- Я все понимаю. Вероятно. Но, во-первых, мне это не нравится, а во-вторых, в чем смысл?
Парни переглянулись, отложили приборы, и сын взял слово:
- Ну, смотри: ты будешь официально занята. Значит, мужики либо отстанут, либо с претензиями к твоему мужу пойдут.
