Её слова по живому полоснули.
– Весело тебе, блядь? – развернулся и в несколько шагов преодолев расстояние, подошёл вплотную.
– Ну, лично у меня поводов для грусти нет. Ты, судя по всему, теперь свободный. Зелёный свет, все дела.
Психанув, схватил её за горло и заставил подняться.
В глазах промелькнул испуг, но всё равно продолжала улыбаться.
– Больше на глаза мне не попадайся. Поняла? – хотелось шею сжать до хруста позвонков. Но каким-то чудом держал себя в руках.
– Почему? Боишься опять не устоять? – её явно веселило всё происходящее.
Больная на голову сука. И это не перекладывание вины с себя на неё. Это констатация факта.
А свою вину я не снимаю. Вся ответственность за случившееся, лежит исключительно на мне. Только на мне.
– Боюсь, что придушу ненароком. – отшвырнул её от себя.
Ирма плюхнулась на диван и громко рассмеялась.
А меня, блядь, трясло. Колотило крупной дрожью. С ног сбивало чувство тотального пиздеца. Неминуемого. Свершившегося.
– Тебе же понравилось. Не отрицай. – донеслось мне вслед.
Вылетел из VIP-ки, громко хлопнув дверью.
Понравилось? Думал, что да. А на деле – это самое отвратительное дерьмо, которое со мной происходило. В которое я сам себя макнул, ещё и Настю за собой утаскивая.
Выйдя на улицу, посмотрел по сторонам. Где, сука, Влад? Не найдя своей тачки, набрал водителю.
– Ты где? – на психе рыкнул в трубку.
– Артём Игоревич, я Анастасию Дмитриевну домой отвозил. Уже обратно возвращаюсь. – начал он оправдываться.
А у меня немного отлегло. Домой, значит, поехала.
Я, грешным делом, подумал, что сорвётся куда-нибудь на ночь.
Но это Настя. Она ничего не совершает на эмоциях. Не кидается в омут с головой. Даже когда пиздец, старается думать холодной головой.
– На сегодня свободен. Я на такси. – сказал водителю и сбросил звонок.
Некогда мне его ждать. Домой скорее надо. Понимаю, что вряд ли выйдет разговор, но увидеть её должен.
Поймав машину, назвал адрес и поехал к своей, пока ещё жене.
Уверен, что пошлёт меня на хер. Да это логично. Любая бы послала.
А Настя не любая. И я знал, что подобного она не простит.
Она умеет любить. Умеет делать счастливым. И умеет не прощать. Она со стержнем, хоть и мягкая, нежная девочка.
Я облажался. Облажался так, как никогда раньше.
До сих пор Настино лицо перед глазами. Взгляд, пропитанный ненавистью. В нём вообще, много всего намешано было. Боль, неверие, шок. Но ненависть читалась отчётливее всего.
Узнать о том, что изменяют это одно. Увидеть своими глазами, совсем другое.
