ка?
Жданов пьян, и мерзкий запах алкоголя смердит в лицо, когда он нависает надо мной. Пытаюсь оттолкнуть и подняться, но он куда сильнее.
- Отпусти, сейчас разбудишь Зою, - шиплю, надеясь вразумить его, но такое чувство, что у меня дежавю. Совсем недавно он уже был в подобном состоянии, как раз в ту чудесную ночь, когда второй раз стал отцом. И тогда он взял меня силой.
- Её нет, - тянет на пьяный манер слова. Долго и отвратно.
Замираю, не понимая смысла сказанной фразы. Как это нет?
- Где Зоя? – требую ответа.
- У матери.
- Я её мать.
- Ты – шл…ха, - говорит, принимаясь смеяться, а мне становится страшно. В темноте лежу на полу рядом с человеком в неадекватном состоянии, который пока ещё мой муж.
- Денис, давай поговорим, - понимаю, что не следует его злить.
- Ты с ним говорила? Говорила, да? – он требует ответа, надавливая на плечи, пока сам сидит сверху.
- Давай останемся людьми!
Чувствую себя загнанным зверем, потому что Крылов обещал одно, только его сейчас нет рядом. Отвечать не Тимуру, а мне.
- А я кто по-твоему? – он дёргает меня за плечи, и больно ударяюсь лопатками.
- Я сделала лишь то, что ты хотел.
- Что он хотел! – переиначивает слова. – Все вы твари, - шипит где-то в темноте, и я чувствую, как его слюна достигает моего лица.
- Согласна ли ты, Станислава Ракитина, взять в мужья Жданова Дениса и любить его, пока смерть не разлучит вас?
Не уверена, что верно помню до конца избитую фрау, а, может, её заменили сотни других из мелодрам, но, если бы знала, что скрывается за набором букв, ответ был бы другим.
НЕТ. Нет, вашу мать.
- Денис, это твой клиент, и он подпишет договор.
- Он нас имел, понимаешь? – судя по манере разговора, в нём говорит как минимум одна бутылка чего-то крепкого. Не удивлюсь, если не ограничился одной.
- Я лишь сделала то, что…"
"Договорить не удаётся, потому что мне не хватает воздуха, а Жданов крепко сжимает шею. Принимаюсь хрипеть, правда, тут же хватка ослабевает, будто это был внезапный порыв, и теперь у Жданова с головой полный порядок.
- Уууу, - ревёт, пытаясь подняться на ноги, а я не шевелюсь, чтобы не привлекать к себе внимание. Внутри вся дрожу: от страха, стресса, того, что могла умереть.
Может, стоит собрать вещи и свалить отсюда? Пуститься в бега, выкопать землянку в лесу, не знаю! Хоть что-то! Но это будет проявлением слабости, а теперь, когда моя ненависть к Жданову день ото дня всё сильнее, я хочу видеть его крах. Хочу смотреть, как его засасывает дерьмо, в которое он сам себя поместил.
