— Что? Порезалась? — бросаюсь я к ней. Отбираю осколок, смотрю на ладонь.
Снежа машет руками:
— Нет! Там паук! Он огромный, огромный!
Отследив её взгляд, я наблюдаю «незваного гостя» в углу, под буфетом. Висит на своей паутинке, как будто гимнаст. Небольшой, с ноготок. И чего она так испугалась?
— Да он же малыш, — говорю и сажаю на палец.
Против воли, словно это паук подключает нейронную сеть, что была недоступна. Вспоминаю. Отчётливо! Ясно. Нашу первую двушку, на самой окраине в стареньком доме. Как мы делали вместе ремонт.
Я и Настя. Как отмечали поклейку обоев. Совместный дебют! А они отвалились наутро.
Как однажды на кухне, в углу, я увидел какую-то тень. Паучка. Тот наплёл паутину, и всем своим видом показывал, кто тут хозяин.
Помню, взял тапок, хотел его шлёпнуть. А Настя примчалась:
— Не смей! — закричала она.
Я посмотрел на неё:
— Почему?
Она улыбнулась. Не мне. Паучку.
— Это же наш питомец!
Я приобнял её, глядя в тот угол, где восседал паучок:
— А чем мы будем кормить его?
— Мошками, — убеждённо ответила Настя, как будто сама собиралась ловить.
Зарывшись носом в пучок, я вдыхал её запах. Она никогда не боялась жуков, пауков, или гусениц. На зависть девчонкам, и кавалерам в укор. Ведь проще простого прослыть смельчаком, поймав на глазах у девчонки жука. Но чем удивить ту, кто смелее других? Кто даже больших пауков называет «питомцами»?
К слову, после она наблюдала за ним. По утрам проверяла, на месте ли Кеша. Говорила с ним, когда мы ругались.
Объясняла, какой я мудак! А потом, когда Кеша пропал, горько плакала. Хотя я пытался её убедить, что он здесь, просто мы его больше не видим…
— Смотри, он же маленький! Ну, чего тут бояться? — говорю я Снежане и тянусь к ней рукой, где сидит паучок.
Но она отступает, споткнувшись. Визжит так истошно, что в кухню вбегает испуганный Джек.
— Убери его! Убери! Фу, гадость какая! — чуть не рыдает она.
Я чувствую, что раздражаюсь:
— И совсем он не гадость.
— Сейчас же убей!
— Снежан, не дури! — огрызаюсь.
Стряхнув его на пол, иду в направлении двери. Успеваю заметить растерянный взгляд.
— Я пойду, успокою Никитку, а ты пока здесь приберись.
Снежана кивает. А я иду к сыну. Джек, цокая лапками, тащится следом за мной.
Глава 34. Настя
На часах уже за полночь. Я кусаю губу до крови. Ойкнув от боли, запрещаю себе это делать. Но не проходит минуты, как начинаю опять. Эта боль, она глушит душевную!
Опять набираю её. Но Динкин номер молчит.
