Издёвка! Бездарная шутка! Игра…
Я вижу, как взгляд её странно мутнеет. Она отвечает:
— Люблю, — и глаза опускаются в тщетной попытке сокрыть эту влагу.
«Люблю», — это слово звучит в голове отрезвляющим эхом. Люблю! И я думаю: «Нет!». И хочу ухватить её, сделать ей больно. Но, не двинувшись с места, стою и смотрю, как слезинка стекает по бледной щеке. Как порхают за шторой снежинки…
— Вот как быстро меняются предпочтения, — отвечаю пространно. Не могу уложить эту правду в своей голове.
— Да, — улыбается Настя, — Особенно, если жизнь даёт тебе повод меняться.
Я не смотрю на неё! Не могу. Опускаю глаза и пытаюсь понять, что конкретно сломалось? Но, ни злобы, ни жажды излить её. Только обида. И боль, будто где-то под рёбрами острое лезвие.
Так вот, значит, как? Мои ноги дрожат, я хочу опуститься на пол. Но, качнувшись, хватаюсь за воздух. Пытаюсь себя удержать на плаву…
— Ты прости меня, Насть, — говорю. И не знаю, за что я прошу у неё извинений. За то, что приехал? Наехал! Что пытался её обвинить? За то, что заставил её мне признаться.
— А ты меня, — отвечает она еле слышно.
Мы оба молчим, смотрим в стороны. Наши взгляды боятся нащупать друг другу в глухой тишине. Слышно даже, как падает снег. Опускается с шелестом на подоконник…
— Ну, не знаю, — смеюсь я, пытаясь прервать эту пытку, — Эраста Фандорина я ещё мог бы простить. Но такое… Как его, кстати, зовут?
— А зачем тебе? — хмыкает Настя.
Я пожимаю плечами:
— Да так, чтобы было.
Она молча кусает губу. Опасается выдать!
— Да брось, — говорю я шутливо, — Не думаешь же ты, что я буду бить ему морду?
— Почему же не думаю? Прецеденты были, — улыбается Настя.
Я вспоминаю Эльдара. И свой грандиозный фингал. Вспоминаю всё разом! И то, как впервые увидел его рядом с Настей. И что испытал, когда он говорил обо мне. И то, как она попросила развод! Как я расписался под текстом, который навеки лишил меня прав появляться здесь в качестве мужа…
Мне нужно уйти. Я не знаю, но чувствую это! Иначе… Боюсь, что не выдержу быть рядом с ней.
Отчего эта близость теперь так болезненна?
Собираюсь, стою на пороге. Она провожает меня.
— А знаешь, — пытаюсь быть вежливым, — Я даже рад за тебя. Наверно? Не знаю! Не понял ещё.
Глупость! Враньё. Я не рад. Я раздавлен.
Она усмехается. Губы терзает. Привычка кусать их всегда раздражала меня. А сейчас она кажется милой…
— Взаимно, — слышу в ответ.
Но ведь она тоже врёт? Как и я! Это просто не может быть правдой.
Где-то шумно играют мальчишки.
