Кто-то лопатой скребёт по земле.
Я отъехал и выбрал соседнюю улицу. Здесь нет знакомых. Никто не увидит меня. Мотор заглушил и курю. Весь разговор, её голос, бегущей строкой перед мысленным взором. Она так и сказала: «Люблю».
Как давно я не слышал подобного? А как давно говорил о любви? Не скажешь сам, скажет кто-то другой. Так, выходит? Неужели, она его любит…
Вспоминаю, как Настя его защищала. И по телу мурашки бегут! Она бы меня укусила, если бы я оскорбил его честь. В груди теснится обида. Как будто меня обокрали, и вор мне известен.
Но только никто не желает его посадить!
Я так долго считал, что мне пофиг. И думал, бывает! Прошло. А теперь… Я не знаю. Не могу объяснить сам себе, почему. Почему? Почему мне так больно?
Глава 24. Настя"
"Разборки с уборкой прошли «на ножах». Возник спор о том, чей вклад в поддержание чистоты должен быть более значим. Размер арендованной площади за критерий не брался.
Хозяин салона мебели заявил, что к нему ходят меньше людей, чем ко мне. А значит, и топчутся меньше! В свою очередь я предложила делить пополам.
Директриса салона «Магнолия», чей стаж пребывания здесь был значительно больше, меня поддержала. И мы большинством голосов объявили, что будем делить.
Домой я вернулась уставшей. У девочек при пересменке обнаружился брак. Одна приняла свитера, не проверив детали. Другая сказала, не станет платить. В итоге раздрай в коллективе влетел мне в копеечку! Но я не в обиде. Ведь главное — это сберечь персонал. Где я найду таких верных девчонок?
С порога слышны голоса.
Легкомысленный дочкин. И ещё один. Явно мужской! Удивлённо стою и пытаюсь понять, кто общается с Динкой?
В воскресенье Самойлов меня удивил! Он предложил своей дочери альтернативу. Взамен посиделок устроить прогулку в ТЦ. Там пообедать, пройтись по отделам, чего-то купить…
— Я прошу, не усердствуй, — обратилась к нему, пока дочь убежала наверх одеваться.
Он кивнул:
— Хорошо. Постараюсь.
И… то ли манера смотреть себе под ноги, то ли его внешний вид, убедили меня, что он больше сюда не придёт.
Не по собственной воле! Как раньше, когда он являлся сюда по субботам, как к себе домой.
Словно стена проросла между нами. Какая-то пустошь лежала у ног. Я не решалась придвинуться ближе. А он прижимался к стене, будто вовсе хотел поскорее уйти.
— Как дела? — спросила, желая заполнить пробел.
Илья хмыкнул:
— Нормально. А у тебя?
Я улыбнулась:
— Да тоже неплохо.
Вот и весь разговор. Удивительно! И как мы раньше общались? Ещё до всего.
