Измена. Мы больше не твои

В голове мелькает мысль — не отвечать на звонок, но, в итоге, понимаю, насколько это глупо, и провожу пальцем по экрану.

— Да, — произношу обессиленно, прикладывая телефон к уху.

— Где ты, черт побери, шляешься? — орет муж в трубку.

Это настолько неожиданно, что я тушуюсь.

— Что случилось? — непонимающе хмурюсь.

— У девочек температура! — рявкает муж, а у меня останавливается сердце.

Глава 22

Не нахожу себе места, пока жду Артема с дочками. Вечернего холода не чувствую совсем, хоть и меряю шагами расстояние перед входом в больницу, кручу пальцы, постоянно вглядываясь в дорогу.

Но сколько бы машин ни проезжало мимо, автомобиля мужа все нет и нет.

Не знаю, как сразу не сорвалась домой. Но каким-то образом у меня все-таки получилось взять себя в руки и сказать мужу, чтобы вез девочек ко мне на работу. Непонятно, в каком малышки состоянии, а терять время на поездки туда-сюда — последнее, что нам сейчас нужно.

Поэтому мне не остается ничего другого, кроме как ждать, мучаясь от тревоги.

Время тянется долго… слишком долго.

Материнское сердце то и дело сжимается, разум захватывает страх. Что, если с девочками произошло что-то серьезное? Нужно было все-таки самой поехать домой. Тогда я смогла хотя бы оказаться первую медицинскую помощь, в случае чего, не говоря уже о том, чтобы прижать дочек к груди, успокоить и сказать, что все будет хорошо — мамочка им поможет. Но рациональный разум врача напоминает, что в больнице больше возможностей помочь малышкам, если действительно произошло что-то серьезное.

Резкий визг шин тут же выдергивает из панических мыслей.

Передо мной тормозит мерседес мужа. Артем в обычных джинсах и черном свитере с горлом сразу же выскакивает на улицу. Бросив быстрый взгляд на меня, он подходит к задней дверце автомобиля, распахивает ее и верхней половиной тела залазит внутрь.

Я тоже срываюсь с места. Огибаю машину, распахиваю противоположную дверце и тоже забираюсь в салон."

"Взгляд падает на Оленьку, которая сидит в детском кресле в розовом платьице и выглядит слишком вялой.

Ее щечки покраснели, а глазки закрыты. Я даже подумала бы, что она спит, если бы малышка медленно не открыла бы веки и не посмотрела на меня.

— Мамочка, — произносит она едва слышно и пытается улыбнуться, но у нее не получается.

Мое сердце пропускает удар. На глаза наворачиваются слезы, вот только я быстро их смаргиваю. Сейчас нельзя расклеиваться.

Быстрый взгляд на Леночку доказывает, что она в таком же состоянии.