Потом новый поставлю.
Он посмотрел на меня, хотел видимо добавить что-то еще, но потом махнул рукой и пошел в сарай за инструментами.
Дом деда встретил поскрипывающими половицами и настороженным вниманием. А еще нежилым затхлым запахом.
– Сейчас первым делом проверим печь. Сама сможешь разжечь? – покосился на меня дядя Мирон.
Я фыркнула. Не такая я уж и безрукая.
– Дядь Мирон, есть газеты и щепа? А то здесь наверняка все отсырело.
– Сделаем, – кивнул он и вышел.
Вернулся с охапкой старых советских газет и с целым ящиком щепы.
И вскоре я уже разводила огонь в печке, разжигая газеты и следя за дымом. Все оказалось не так уж плохо. Печка не дымила и после прогрева отлично растопилась. Крыша прохудилась только в одном месте, но это было не критично. Дом по-прежнему был крепок и пригоден для жилья. Разве что прибраться, постирать коврики, занавески, перетряхнуть матрасы, одела и подушки и проветрить все. Но уборку решила отложить. Сил на всё это сейчас не было."
"– Дядь Мирон, я переберусь сюда, хорошо? Правда не хочу вас стеснять.
Тем более, Генка приедет, вы же в его комнате меня поселили, – спросила я у дяди Мирона, который в этот момент складывал в свой сундучок инструменты. Замок все-таки пришлось выломать, и он как раз закончил врезать новый.
– Галка, делай так, как тебе будут лучше, – вздохнул он. – Мы всегда рады тебе. Но ты хоть на ужин приходи, у тебя ж шаром покати, – он покосился на меня. – Завтра в магазин смотаемся, купишь себе все необходимое.
Я в порыве благодарности подскочила к нему и обняла.
Он окаменел от неожиданности. Суровый деревенский житель, он давно уже отвык от таких откровенных проявлений чувств. А потом несмело подложил ладонь на спину, приобнимая одной рукой.
– Ну, ну. Чего ты, чего? Эх, Галка ты, Галка, – ласково и как-то смущенно пробормотал он.
– Дядь Мирон, спасибо. Вы даже не представляете, как много с тетей Варей для меня делаете. У меня ж никого не осталось. Вы да Макс еще, – всхлипнула я. Что-то я совсем расклеилась, глаза все время на мокром месте.
– Так ты и нам, чай, не чужая. Голенькую в корыте еще помню, – он хитро посмотрел на меня и подмигнул. – И Генка тоже это помнит.
– Вы на что намекаете, а? – я отстранилась от него и, уперев руки в боки, грозно посмотрела на него.
– Так прямо тебе говорю. Бросай ты всех этих городских хахалей, вон Генка до сих пор сохнет по тебе. Он у меня ого-го. И рукастый, и за ним будешь как домовой за печкой. Тепло и надежно, – он рассмеялся, видя мое сердитое лицо.
