— Девчонку отпусти, — сразу перехожу к делу, просчитывая мысленно наши шансы уйти свободно.
В помещении несколько человек. Один из них становится для меня неприятным сюрпризом. Он тоже открыто пялится на меня, широко скалясь.
— Весело у тебя, Рудольф, — не отворачивая головы, бросает Мамаю. — Девочка моя. Сделка завершена, даже согласие родителей получено. Искать не будут, так что вали, парень. Пока жив, вали.
— Мамай? — вопросительно поднимаю брови.
Он только руками разводит, мол, всё правда.
— Поясни? — делаю шаг к Лизе, которая не только бледным пятном растеклась на своём стуле, но и, кажется, не дышит.
— Всё верно, Захар Вадимыч. Его девочка. И отец подтвердит, и мать, наверное, видал?
Мать видел, но… Отец⁈
Недоумение явно вырисовывается на моём лице, потому что мужик, прячущийся в тени, встаёт и подходит ближе к Суворовой, кладя руки ей на плечи.
— Моя дочь. Забавное совпадение.
Его я тоже знаю. По этой сволочи плачет электрический стул и расстрельная команда.
Лично не видел, но у нужных людей материала много накопилось. Батин друг из прокуратуры недавно рассказывал, что они по крупицам собирают данные.
— И как же вас так всех занесло сюда, — бормочу себе под нос.
Если отцовские ребята ворвутся, могут положить каждого. С такими приказ стрелять на поражение выдаётся карт-бланшем.
— Ошибаешься. Девочка — моя. То, что вы решили её разыграть между собой, для меня ничего не значит. Я приехал за ней, и с ней уйду.
— Уверен, Захар? — ленивый прищур становится опасным, а парни по бокам заметно напрягаются.
Мой голос содержит неприкрытую агрессию, и я не собираюсь её прятать.
Во-первых, я уверен, что Мамай не захочет связываться с батей. Во-вторых, пока во мне просверливали дырки взглядами, я заметил движение во дворе. И это явно не любопытство мамаши Лизы.
— Я привык отвечать за свои слова. Отпусти девочку, Мамай. С этим, — сплёвываю в сторону бывшего препода Елизаветы, — сам разберёшься.
Хотя… Могу и я.
Улыбаюсь и демонстративно закатываю рукава, разминая кулаки. Я помню каждый Лизин судорожный вздох и сейчас я за него готов убить.
— А я бы посмотрел, — стул с девчонкой рывком отодвигается к стене, освобождая место в центре зала.
Ответить не успеваю: звон разбитого стекла и крики, сливающиеся в один, отвлекают внимание. И практически сразу комната наполняется людьми.
* * *Меня роняют лицом в пол, как и всех присутствующих.
