Измена. Наследник для дракона

Ты сирота, не была замужем, у тебя нет мужа, и сына тоже нет. Их — за-бы-вай!

Он направляет на меня чёрную палочку, из кончика которой вылетает тёмно-серая молния. Закрываюсь скрещенными запястьями, отворачиваюсь. Голову разрывает острой болезненной вспышкой, а потом память начинает откручиваться назад.

Красочные воспоминания становятся чёрно-белыми и тянутся прочь из головы прозрачными бусинками, по тёмно-серой молнии прямиком в артефакт. Раз, и я не помню Норленда. Два, и я забываю, что за мальчик лежит на кушетке у меня за спиной.

Падаю на колени. Сжимаю разрывающуюся голову, не в силах сопротивляться мощнейшему артефакту. Это конец — проносится в бьющемся в агонии мозгу.

19. По любви

Софи.

Что-то меняется. Не сразу понимаю, что именно. Образ мрачного дракона с длинными тёмно-каштановыми волосами и тяжёлым взглядом снова обретает краски.

ОН возвышается на пороге, огромный и мощный в чёрном камзоле с серебристыми пуговицами.

Где-то на границе сознания слабо вспыхивает узнавание.

Из горла рвётся нервный смех: такая ирония, зверь не желает оставить меня в покое, и даже разрушительный артефакт не помогает.

— Роланд, — срывается с пересохших губ смутно знакомое имя.

Реальность это или мираж? Я не знаю.

Но призрак дракона такой чёткий, что впору решить, будто я тронулась рассудком. Моргаю несколько раз, задрав голову, во все глаза смотрю перед собой, постепенно понимая: это не призрак!

Блаженное незнание и равнодушие уходят, и меня накрывает лавиной эмоций.

Жгучей ненавистью, ядовитой обидой, дикой ревностью и больной любовью к одному-единственному человеку. Он словно якорь, надёжно держит моё сознание на грани, не позволяя ему схлопнуться окончательно до безмятежности овоща.

Одним своим присутствием ОН не даёт забыть. Не отпускает.

Воспоминания становятся более чёткими, за ними возвращаются другие, сначала расплывчатые чёрно-белые, они стремительно обретают краски.

Злость в его голосе, когда допрашивал меня в своём кабинете. Треск пламени в каминном зале, пристальный интерес в тёмных глазах и что-то ещё, что-то непривычное, новое.

Тяжесть его тела и грубые ласки, от одной только мысли о которых краснеют щёки. Амара у его ног… Я помню всё.

Моргаю. Дышу. Упираюсь ладонями в холодный пыльный пол.