Измена. Наследник для дракона

Смотрит внимательно и произносит:

— Прости. Прости, что не уберёг. Не ценил. Я виноват. Ты не должна была даже на километр подходить к этой мрази. Больше не отпущу. Моя.

Властно притягивает к себе. Чувствую его дыхание на волосах. Горячие поцелуи на ресницах, бровях, щеках, губах.

Губы Роланда требовательно сминают мои. Поцелуй углубляется, его рука зарывается в волосы, вторая надавливает мне на поясницу, заставляя почувствовать промежностью его каменное желание.

— Софи, — его голос вибрирует, магическим током прокатываясь по моим венам, за ним следует шумный вдох, — ты одуряюще пахнешь.

Хочу сожрать тебя всю. Какой только Бездны не распробовал сразу?"

"Его ладонь пробирается мне под платье, уверенно скользит вверх по бедру, под тонкую ткань кружевного белья.

— Рооланд, — сжимаюсь вся, обхватываю его за мощную шею, испуганно смотрю на дверь.

Вдруг, кто-то войдёт?

— Никто. Не войдёт, — он словно мысли мои читает, жадно целуя в шею и вырисовывая узоры там, где мне самой стыдно себя касаться. — Я всех разогнал спать.

Расслабься, Софи, не сжимайся так. Доверься мне.

И я доверяюсь. Позволяю ему всё.

Его руки на моей обнажённой груди, его губы на моих губах, на шее, плечах. Сладко и больно одновременно, до отметин, и пусть. Общее дыхание, сплетение тел и душ. Он весь во мне. Проникает и течёт по венам и мыслям. Я больше не принадлежу себе, вся в его власти.

Внизу живота раскручивается огненный вихрь. Тело горит в огне, разум плавится.

Нечто сокрушительное и мощное нарастает, надвигается неотвратимо, несётся на меня, на нас обоих.

Бьёт наотмашь, заставляя тело сокращаться в остро-сладких судорогах, разнося на мириады частиц, чтобы спустя несколько вспышек вновь собраться воедино.

Осознаю себя лежащей на груди Роланда. Так горячо и спокойно. Собираю губами мельчайшие солёные капельки, тяну носом аромат мускатного ореха и запах тёплой кожи. Сил едва хватает, чтобы провести ладонью по твёрдой груди и обвить мощную шею.

Он находит моё запястье, нежную кожу царапает колючая щетина, а место исчезнувшей метки обжигает поцелуем.

Так хорошо, что даже лень шевелиться. Закрываю глаза, чтобы в следующий миг распахнуть их широко-широко, когда вдруг слышу:

— Я люблю тебя, Софи. Готов доказывать тебе это каждый день, каждый час и каждую минуту, пока не поверишь. Только больше не убегай. Самый жуткий кошмар — что я ищу вас и не могу найти. Теперь, когда ты без метки…

— Не убегу, — черчу узоры кончиком пальца на его груди, покрытой тёмной растительностью.