Упираюсь ладонью в ствол дерева и сгибаюсь пополам. Скребу ногтями по шероховатой коре, когда меня всё-таки позорно выворачивает.
Бездна, как же так? Не рано утром и не когда я одна, а именно сейчас! На улице! При муже!
Хорошо, что вокруг никого. Жар сменяется холодом. Меня прошибает ледяным потом. Я думала, главный позор уже позади. Ошибалась.
Вздрагиваю, когда затылка касаются чужие руки.
— Спокойно, — раздаётся над ухом знакомый требовательный голос. — Это я.
Уверенным движением Роланд собирает мои волосы и придерживает их одной рукой.
Боже, кажется, я сейчас пробила позорное дно. Как же стыдно!
Наверное, он сейчас разозлится.
Нервным движением вытираю рот. Поднимаюсь, не решаясь на него смотреть.
Он сам приподнимает мой подбородок. Внимательно всматривается в моё лицо, поворачивает его. Его брови нахмурены, губы плотно сомкнуты. Между бровей залегла тревожная складка.
Зачем он здесь? Мне неприятно, что он рядом и сейчас видит меня в таком положении. В его присутствии моя самооценка и так стремится к нулю, а после такого…
Вот, бездна.
Только со мной могло приключиться подобное!
Прячу глаза. Вздыхаю и пытаюсь отодвинуться, но Роланд не позволяет.
Продолжая удерживать меня за подбородок, вытирает мне губы шёлковым белоснежным платком с вышитым фамильным вензелем. Промокает им мой лоб и виски.
Его касания приятно успокаивают.
Нос заполняется свежим вечерним воздухом, смешанным с ароматом травы. Постепенно прихожу в себя.
По спине стекает струйка ледяного пота. Прохладный ветерок лижет грудь и плечи.
По телу проходит дрожь. Резко становится холодно.
Продолжая всматриваться в меня обеспокоенным взглядом тёмно-карих глаз, Роланд прячет платок во внутренний карман и стаскивает с широких плеч чёрный камзол.
Не понимаю, зачем он раздевается. Заторможенно смотрю, как под тонкой тканью белоснежной рубашки перекатываются стальные бицепсы. Он делает шаг навстречу, оказываясь вплотную ко мне, и набрасывает мне на плечи свой камзол.
Меня окутывает приятным теплом ткани, нагретой чужим телом, и жгуче-пряным ароматом мускатного ореха.
Теряюсь от этой неожиданной заботы. Удивлённо хлопаю глазами и смотрю на него.
— Тебе лучше? — спрашивает отрывисто, продолжая внимательно всматриваться в моё лицо.
Нервно сглатываю и киваю.
— Прости…
— Если лучше, идём.
С этими словами он разворачивается и движется прочь. Я иду следом. Не знаю, сколько времени прошло, но вокруг заметно стемнело. Тихая полутьма внутреннего дворика остаётся за железной оградой.
