Две половинки одного целого.
Как в древних легендах. Вот только… сказки врут.
Злые драконы не влюбляются в нежных принцесс. Да и никакая я не принцесса. Он не ждал меня. Не добивался. Не хотел. Не хочет.
Хочет другую.
Обидней всего, что я искренне не понимаю, чем она лучше?
Опускаю голову. Втягиваю носом запах свежих чернил и нагретого воска. Касаюсь подушечками пальцев деревянного стола, заваленного листами пергамента. Скребу его ногтем. Молчание затягивается. Роланд ждёт, когда я уже, наконец, уберусь прочь с его глаз.
Я кожей чувствую его нетерпение. Раздражение. Неприязнь.
Они пугают меня, заставляют чувствовать себя неуверенно. Паниковать.
Бог с ней, с этой Амарой. Сейчас для меня важнее другое: выторговать себе место здесь, рядом с ребёнком. Которого никто и никуда не заберёт. Если всё получится.
— Я твоя жена, — дрожащим голосом повторяю его же фразу. — И имею право быть рядом с тобой и детьми. Здесь. В этом доме. И никуда не уезжать. Ответь мне, Роланд. Я могу остаться?
На мгновение мне кажется, что лоб дракона напрягается, а глаза темнеют.
Будто в нём идёт какая-то внутренняя борьба. Но спустя несколько секунд он смотрит на меня в упор и выносит вердикт:
— Свежий воздух Драгонхилла будет много полезнее для тебя и детей, чем пыльная духота столицы. Целитель Сайрон навестит нас через пару дней. После того, как он осмотрит тебя, ты уедешь. Я не меняю своих решений, Софи.
Шах и мат, Софи. Всё ровно так, как говорила Амара.
Меня вдруг накрывает отчаянием и бессилием. Задираю глаза к потолку, пытаюсь сдержать копящиеся слёзы.
Шмыгаю, убирая из носа сырость.
Бросаю в Роланда последний козырь:
— Что ж, надеюсь, у тебя есть другая истинная в запасе. На случай, если с этой что-то случится в далёкой глуши. Возможно, ты не в курсе. Но беременность может протекать по-разному. А роды так вообще лотерея! Но зачем тебе думать об этом? Тебе важнее собственный комфорт и рыжая шлюха под боком!
Поворачиваюсь, чтобы уйти, но мне не дают.
В доли секунды на запястье смыкается горячий стальной капкан.
Роланд рывком разворачивает меня. Дёргает на себя. Я едва не впечатываюсь в его твёрдую грудь.
— Ты в своём уме? — рычит мне прямо в губы, нависая надо мной и продолжая сдавливать мне запястье.
Второй рукой сжимает мне щёки, заставляя смотреть ему в глаза, в которых плещутся ярость и гнев. В нос забивается пряный аромат мускатного ореха с нотками жгучей драконьей злости.
Впервые вижу Роланда в таком состоянии. И мне страшно. Очень.
