Внутри будто выжженная чёрным льдом пустыня, где ветер гоняет перекати-поле. Мысли только мои, чувства тоже. Непривычно. Пугающе. Странно.
Больно. Потому что для подобных мне нет позора хуже, чем потерять зверя.
Всё вокруг буквально кричало о том, что Софи больше нет. И всё же…
Я не мог перестать прокручивать в голове тот последний день.
Позволь мне остаться, не забирай ребёнка. Давай ещё раз обсудим и всё исправим! Пока не стало слишком поздно…
Прощай, Роланд.
Каждая фраза в отдельности, возможно, ничего не значит, но.
Если собрать их все воедино, добавить её неожиданный приход ко мне в спальню накануне, её взгляд и слёзы в глазах — будто она и вправду прощалась навсегда…
Всё это наводит на очень нехорошие мысли.
Но ведь это Софи. Бесхитростная простушка Софи. Она бы никогда не пошла против меня. Зная прекрасно, кто я такой, она бы побоялась последствий, и правильно бы сделала.
Нет, бред.
Я скорее поверю в полёты людей, чем в побег Софи.
Кроме того, тайное всегда становится явным. Но прошёл год.
Большой срок. За это время люди Феликса прочесали империю вдоль и поперёк. У Софи не было шансов. Просто не было.
Уже поздно вечером, сидя перед камином и допивая очередную бутылку, я вдруг задумываюсь.
А что, если бы случилось чудо, и Софи нашлась? Вот так вот, раз, и я снова её чувствую. Бред, но а вдруг?
Внутренности сковывает лютая тоска по тёплой золотистой нити. По сыну, которого я бы мог уже держать на руках. Моему продолжению и наследнику. По дракону, всякий раз пускающему слюни на Софи, а сейчас замолчавшему навсегда.
По полётам среди облаков, ветру в лицо, свисту в ушах, размахам мощных крыльев.
Закрываю глаза. От приятных воспоминаний губы растягиваются в глупой улыбке.
В груди нещадно дерёт. Я дико тоскую. По ней. И по всему, что безвозвратно утрачено вместе с потерей истинной.
Что, если Софи всё-таки не погибла? Что, если я снова смог бы её почувствовать?
Открываю глаза. Смотрю немигающим взглядом на оранжево-жёлтые пляшущие языки пламени в камине. Улыбка медленно сползает с лица, потому что я понимаю отчётливо и ясно.
Даже если Софи жива, для неё лучше навсегда оставаться для меня мёртвой. Потому что если только я узнаю, что был прав, и случившееся — чей-то дешёвый спектакль, я убью её сам. Вот этими самыми руками.
9. Сбережённое
Софи, полтора года после побега.
Сосредоточенно сдвинув брови, отмеряю в стеклянную колбу нужное количество настойки мандрагоры. Осторожно переливаю её в котелок. Ещё три капли крови саламандры.
