Глава 20"
"Кухонная шпионка оказалась его собственной женой… Когда он в сопровождении причитавшего Смилянского шёл в рабочие помещения, в нём теплилась надежда, что им наконец-таки удалось схватить за руку кого-то действительно подозрительного. Даже мысли не промелькнуло, что у шеф-повара поехала крыша.
Это о чём-то да говорило.
Это говорило о том, что маленькая Канатас оказалась права, называя его параноиком. Он хватался за всё, видел угрозу во всём, подозревал каждого.
И свою жену — в первую очередь.
Бешеную девчонку, макавшую палец в драгоценный соус в качестве мести Смилянскому, а потом кинувшейся его защищать.
А потом заявившей, что посвятит жизнь кулинарии. При этом желательно съехав из поместья.
Его дом стремительно превращался в заведение для умалишённых.
Она попыталась ему возразить, приводя идиотские доводы вроде того, что жизнь порознь каким-то образом облегчит им бремя несчастливого брака, но он не стал бы даже выслушивать её аргументы — подобный вариант не допускался.
— Нет.
— Н-но…
— Никаких «но»! Не обсуждается. И никаких больше бредовых идей о расселении.
Она замолчала, но о согласии не могло быть и речи. Просто понимала, что сейчас он не в настроении спорить. Но девчонка ошибалась, если рассчитывала, что время сыграет ей на руку и позже она сумеет его переубедить. Девчонка так до конца и не поняла, с кем имеет дело.
— Возмечтала готовить? — он пожал плечами. — Бога ради. Но только у меня на виду, здесь, где я смогу видеть, что ты… готовишь.
Двусмысленность последнего слова она уловила, потому что гневно сверкнула глазами, предпочтя презирать его приказ молча.
Её безумное предложение жить отдельно так и крутилось у него в голове, даже несколько дней спустя, когда после завтрака он заперся в рабочем кабинете и хмуро смотрел в монитор на своего собеседника.
— Ладите? — старый Канатас скрывал в густой седой бороде кривую усмешку, будто наслаждался мрачностью Уварова.
— Не то слово, — процедил он.
— О, я уверен, что слово не то, — хмыкнул Зевс и поморщился, меняя положение в кресле.
Он выглядел бледным, уставшим, но голос его звучал по-прежнему властно.
— А как насчёт свадебного путешествия?
Издевается, старый чёрт. Глеб потёр нижнюю губу и бросил взгляд в окно, на роскошные кроны яблонь.
— Не в нашем случае.
— Девчонка до восемнадцати лет кочевала по интернатам, а потом несколько лет вкалывала в захудалом магазинчике, пока её не погнали на улицу и оттуда, и из съёмного жилья.
