На повышенный тон не переходил, но ясно дал понять, что непослушания не потерпит.
Она послушно застыла. Развернулась и уставилась на него, будто вызов бросала.
— Будем старое вспоминать? По склокам затосковала?
Голубые глаза сверкнули.
— Ничего вспоминать мы не будем. Я помню наш уговор. До тех пор, пока ты их в дом не таскаешь, делай с ними что хочешь. Я… я постараюсь впредь эту тему не поднимать.
О чём она, чёрт возьми, вообще говорила?
— Какую тему, Полина?
— Не будем больше об этом.
— Поздно. Отвечай.
— Не буду я ничего тебе отвечать, — тихо отозвалась она, но в голосе прорезалась сталь. — Моя вина. Это я за языком не уследила. Мы можем ехать?
— Нет, мы не можем, — покачал он головой, — пока ты не объяснишь.
Она явно жалела о сказанном и теперь пыталась отыграть всё назад.
— Не нужны тебе никакие мои объяснения. По этому вопросу мы уже объяснились. Все границы проведены и… я во дворе подожду.
Она развернулась и едва не бегом бросилась из гостиной.
Подождёт она. Как же.
В просторном коридоре, куда она вылетела из гостиной, он перехватил её за руку и потянул на себя — так, что она едва не повалилась на него всем своим телом.
— Полина, не делай так никогда, — второй рукой он обхватил её за талию и зачем-то ещё крепче прижал к себе.
По телу прокатилась волна приятного озноба, лёгким покалыванием отозвалась на кончиках пальцев.
Она его ощущений не разделяла. На побледневшем лице читалась едва ли не боль, губы сжались в тонкую линию:
— Опять приказываешь?
— Предупреждаю.
— Форма содержания не меняет.
— Так на что ты в гостиной мне намекала?
— Ни на что я не намекала, — она опустила взгляд и принялась вырываться.
Зря.
Очень зря. Сегодня это его не бесило. Хуже. Сегодня это его заводило.
— К чему вообще поминать старое?
— Старое? — вся сдерживаемая до этого момента горечь выплеснулась в одном-единственном слове. — У нас разное понимание этого слова, должно быть.
— Прекрати ходить вокруг да около, — прорычал он.
— Больше и не собираюсь.
Ни около, ни даже близко.
— Ты опять на любовниц собиралась мне попенять.
— Не имею права, — сверкнула она глазами. — Жаловаться не на что. Ты ведь их подальше от меня держал.
— Подальше?
Да о чём она вообще?
— Что случается в Москве, остаётся в Москве. Отпусти меня! — она рванулась от него, и Глеб развернулся, прижал её к стене, чтобы пресечь любые попытки вырваться.
— Что случается в Москве… ты в своём уме? Я дневал и ночевал в офисе.
