Секунду назад мы были на пороге очередного скандала, и тут…
Вдобавок его последняя фраза прожгла мне весь мозг.
«Ты у меня в башке 24 на семь! Не вытравишь!»
Это как вообще понимать? Что под этим подразумевалось? С каких это пор я стала объектом его повышенного внимания?
Он же сам похвалялся, что меня к своей постели не подпустит.
Да и мне с ним близости даром не нужно!
Он ведь ни о нежности, ни о ласке ничего толком не знает. Дикое, необузданное животное!
И по телу, будто в ответ на мои лихорадочные мысли, тут же прокатилась волна нестерпимого жара.
Вот его язык касается моего языка — настойчиво, но безо всяко агрессии. И я чувствую на своей скуле лёгкое касание пальцев. И…
Я шмякнула зажатую в руке лопаточку в чашку с кремом, отшагнула от стола и кинулась к умывальнику. Лишь вымыв руки и умывшись ледяной водой, я почувствовала хоть какое-то облегчение.
Привела я себя, к слову, очень и очень вовремя.
Уже не раз мелькавшая мимо моей кухоньки Ирина Геннадиевна, на этот раз всё-таки ко мне заглянула.
— Как успехи с тортом? — улыбнулась она, но завидев моё лицо, посерьёзнела. — Полина Александровна, вы что-то бледноваты сегодня. Ничего не случилось? Неужели что-то не так с рецептом?
Я кашлянула и помотала головой.
— Нет-нет, всё в полном порядке. Вот, собирать начала. Просто… спала не очень сегодня. Вот и устала немного.
«Не очень»… Да я, считай, вовсе глаз не сомкнула. После полуночи даже спустилась на кухню в надежде, что объявится новый подарок от моего доброго анонима.
Не появился.
Меня это ещё больше расстроило. Я уже привыкла считать, что где-то в недрах особняка обитает таинственный некто, готовый поддержать меня в трудную минуту таким вот чудным, но очень приятным образом.
Но и этот некто куда-то исчез, затаился.
И я осталась наедине со своим непредсказуемым мужем и своими… страстями. Или… или не знаю, как ещё это назвать.
— Так вы бы себя не мучили, — предложила Ирина Геннадиевна. — В холодильник всё уберите. Только коржи прежде в плёнку замотайте. Как отдохнёте, так и закончите.
— Может, так и сделаю, — я ответила ей благодарной улыбкой.
Слава богу, мне не пришлось ничего ей объяснять, потому что…
— Сегодня и Глеб Викторович какой-то смурной.
Я так и застыла на месте. За завтраком мы не встречались. Я попросту струсила — не представляла, как буду в глаза ему смотреть после всего. После того как всю ночь проворочалась, сгорая от воспоминаний о случившемся. Я вообще не знала, где он сегодня весь день пропадал.
