Ответ я прочла в его глазах прежде, чем он мне его озвучил:
— Ты бы уволилась, Лиля. На следующее же утро.
Я медленно кивнула:
— Всё верно. Ты и не подумал бы оставить выбор за мной. Никогда не поверил бы в мою способность самой разобраться с этой проблемой...
— А как ты с ней разбиралась? — хищно прищурился он. — результаты твоих стараний оказались, мягко говоря, противоречивыми.
— То есть тебе невдомёк, что женщины ведут себя и действуют по-другому? Обычно мы не срываемся по первому же зову своего первобытного «я» бить морды и жечь за собой все мосты, наплевав на то, кто на каком берегу оказался!
— Ну да.
Как это я мог забыть, — он снова легонько меня встряхнул и отпустил, скривив губы, будто теперь ему было неприятно меня касаться. — Ты поступила по своему разумению. Отблагодарила дарящего и закрыла вопрос. А мужу о твоих методах знать необязательно!
Эти слова словно бритвой меня полоснули — настолько острой, что в первые секунды даже невдомёк, насколько глубоким оказался порез.
Я размахнулась и, вложив в удар все свои силы, влепила мужу пощёчину.
Ему бы хватило времени уклониться. Но он не стал этого делать.
Я отдёрнула руку. Он резко выдохнул.
— Сволочь… — шепнула я, схватила полусобранную сумку, сгребла в неё вывалившиеся вещи и вылетела за дверь.
Глава 15
— К-как? Вот просто к-как можно б-было… — я снова ревела. Но на этот раз в открытую и совершенно не заботясь о том, как непрезентабельно выгляжу
Потому что ревела я на кухне у лучшей подруги, которая не примется поджимать губы, не осудит и не выставит за порог.
Светка заботливо подсовывала мне бумажные полотенца и время от времени подливала в кружку травяной чай. На её веснушчатом лице отражалась искренняя забота. В некотором смысле она дарила мне то, чего не могла мне дать даже родная мать, оставшаяся глухой к моим переживаниям.
— Лиль, ты отпей ещё, а? Отпей, отпей. Может, не сразу, но полегчает.
Я послушно припала к кружке, глотая душистый отвар и почти не чувствуя вкуса.
— Так а как…
— Я н-не зна-а-аю… — выдохнула я, переводя дыхание, — я понятия н-не имею, кто ему всё так переврал.
К-кто всё так извратил… Ты представь, я… У меня даже слов не нашлось… Я не знала, с чего начинать оправдываться.
Оправдываться перед изменщиком! Где это видано?
Правда, об измене Германа я и Свете не рассказала. Что-то по-прежнему железно удерживало меня от того, чтобы об этом распространяться. Подруга знала лишь, что мы разругались в пух и прах из-за проклятого корпоратива.
