— Она не имела права так с тобой говорить.
Он злился. На прошлое. И не знал, куда себя деть.
Но вместо того, чтобы выпустить гнев самым примитивным и простым способом, пытался отыскать… утешение?
Ничем другим я не могла объяснить его порыв и судорожность хватки. Боли он мне не причинял, держал бережно, но очень крепко, будто за невидимую соломинку хватался.
Я конвульсивно сглотнула."
"Лиля, не надумывай себе ничего сверх. Слишком больно будет потом разочаровываться.
— Герман, что я могла… я не могла ничего возразить.
Не хотела.
Он едва ощутимо потянул меня на себя, сопроводив это едва слышным:
— Почему?
— Разве не очевидно? — я тоже зачем-то перешла на шёпот. — П-потому что она твоя мать. Потому что… потому что я хотела понравиться. Хотела доказать, что достойна тебя.
— Достойна, — повторил он с нажимом. — Что за идиотское слово… Я взял тебя в жёны, твою-то мать. Разве это ни о чём не говорит?
Из моей груди невольно вырвался полузадушенный всхлип:
— Этот вопрос задавать нужно не мне, понимаешь?
Мне вдруг показалось жизненно важным заглянуть в его тёмные от непонятной боли глаза.
Я крутнулась на месте, и он не противился.
— Герман, — я прислонила ладони к его лицу и заставила взглянуть на себя. — Ответь, ты меня понимаешь? Ты понимаешь, почему я молчала? Почему позволяла так к себе относиться?
Он был бледен. И без того жёсткие, но бесконечно красивые черты лица заострились.
Во взгляде таилось невысказанное.
— Понимаю, — его голос зазвучал глухо.
— Так скажи мне, почему?
Кажется, он сглотнул, прежде чем ответить на мой вопрос:
— Ты любила.
Слева заныло, но я не позволила себе даже поморщиться.
— Любила, — откликнулась эхом.
— Но со мной быть нелегко, — неожиданно продолжил муж. Взгляд его потерял ясность, он смотрел куда-то в пространство. — Ты любила до тех пор, пока эта любовь не стала тебя тяготить. Разочаровывать. Я это умею.
— Умеешь?..
— Разочаровывать тех, кто меня любит, — неожиданно усмехнулся он, будто что-то припомнил из собственного прошлого. — Всю жизнь кого-нибудь подводил. Неотзывчивый сын, неромантичный жених, недостаточно раним, недостаточно нежен…
Он бередил старые раны. Вытягивал из воспоминаний въевшиеся в самую кость обвинения. Незнакомые мне обвинения, потому что со мной… со мной он был и романтичен, и раним, и бесконечно нежен.
