Через несколько минут он увидел меня и на мгновение его лицо преобразилось, засияло восторгом, прежде чем снова стать безучастным. Флориан смотрел теперь только на меня, неотрывно, заворожённо. И я приняла вызов — не опустила глаз, продолжая этот безмолвный поединок взглядами.
Руки сами собой опускались на живот, оберегая его. Приходилось себя контролировать, чтобы этот невольный жест не выдал меня. Я только сейчас поняла, насколько Флориан в моих руках. «Теперь будущее моё, его, ребёнка зависит только от меня».
Наконец, речи закончились. Император встал, торжественно объявил, что он и дальше будет на страже спокойствия своих подданных, и удалился. С ним ушёл и Иджен, к моему сожалению. А мне так хотелось перемолвиться с ним хоть парой слов.
Советники и дипломаты спустились в зал, смешались с толпой. Я растерялась. «Что же мне теперь делать? Подойти к Флориану? Оставаться на объявленный бал или отправляться домой?»"
"Флориан двинулся ко мне, но дородный мужчина с широкой слащавой улыбкой перегородил ему дорогу, в приветливом жесте широко расставив руки.
«Не могу больше. Тошно!» Я выскользнула из тронного зала и по длинной анфиладе залов поменьше поспешила к выходу, от души надеясь, что правильно запомнила дорогу. Открытое окно потянуло меня к себе, я подошла к нему и глубоко, всей грудью вдохнула. Хотелось окунуться в этот чистый холодный воздух. Из широкого коридора по соседству раздались шаги и взволнованный голос Флориана:
— Она должна быть где-то здесь. Я должен увидеть её.
Мама, оставьте меня!
«Ещё и леди Дасия! Не хочу с ними говорить сейчас».
Я направилась в противоположную сторону и быстро спустилась по лестнице. На мою удачу, навстречу попались слуги, и я отдала распоряжение подать карету. Один из слуг поклонился и сопроводил меня до выхода. В огромном парадном холле кроме слуг и караула солдат никто мне не встретился, и я облегчённо вздохнула. В тишине и прохладе находиться было приятнее, и через несколько минут мне стало намного лучше.
— Аурелия, постой! — Услышала я голос и вскинула голову. — Флориан впился в меня глазами, перегнувшись через перила. — Куда же ты?
Его голос гулким набатом отозвался во мне. Будущее, которое казалось расплывчатым, скрытым в тумане, вдруг придвинулось вплотную, обрело ясные очертания: вот он — мой муж, вот он — момент, когда надо всё решить, вот он — разговор, когда я должна сообщить о принятом решении.
Передо мной теперь отчётливо расстилались два пути.
