Но всё зашло слишком далеко. Ты ведешь себя неподобающе.
— Я? Изменяешь ты, а неподобающе веду себя я?
— То, что происходит в моих личных покоях, никого не касается. А ты выставляешь напоказ наше несчастье.
— Согласись на развод, и избавишься от своего «несчастья». Не хочу иметь с тобой ничего общего. Любовь подразумевает ответственность и долг перед другим. А не только восторги и наслаждение, Флориан. Малейшие трудности, и ты сбежал. Трус!
Он вспыхнул, стиснул челюсти, стремительно подошёл и навис надо мной.
— Не смей так говорить! Никто не смеет так говорить.
— Я смею, потому что имею на это право.
Я встала, оттолкнула его и отошла к окну, повернувшись к мужу спиной.
Быстрыми шагами Флориан приблизился, обхватил мои плечи и уткнулся в шею. Воспоминания о счастливом прошлом тут же окутали меня. Я вздрогнула, и ком застрял в горле.
— Покорная ты мне нравилась больше, — прошептал он и вздохнул. — Я думал, что если прикажу тебе, то ты подчинишься. Надеялся на это. Мне действительно жаль.
Давай поговорим по-хорошему.
«Негодяй! — На глаза навернулись слёзы. — Использовать мои чувства ради своей выгоды? Пытаться уговорить лаской?!»
Я вся кипела изнутри. Но не даром же меня столько лет учили держать эмоции при себе.
— А давай, — спокойно ответила я. — Только для начала я тебя угощу. Как хорошая жена. Правда, белоснежную скатерть и золочёную посуду я тебе не обеспечу. Не обессудь. Я сегодня приготовила пирожки, сама, собственными руками. Я же никогда для тебя не готовила, а теперь такой шанс попробовать.
Садись, дорогой муж!
Довольный такой покладистостью Флориан отпустил меня и послушно устроился за столом. Я поставила перед ним тарелку к тому времени уже расползшихся и остывших пирожков и села напротив, преданно заглядывая в глаза.
Флориан честно пытался есть пирожки не кривясь, а я еле сдерживала смех.
— И как тебе моё угощение?
— Оригинальный рецепт. Никогда такого не ел, очень вкусно.
— Как тебе удаётся красиво врать, — восхитилась я.
Флориан усмехнулся:
— Я твой муж и должен хвалить еду.
— Ты мне больше никто, — злорадно сказала я, и притворное умиление пропало с моего лица. — И развод всего лишь подтвердит этот факт.
Флориан так и подавился.
— Решила поиздеваться?! К чему был этот балаган с угощением? Ты и не собиралась уступать, так?
— Какой ты сообразительный, дорогой! Не даром состоишь в Императорском совете.
Его лицо исказилось, но и в гневе он был хорош собой.
