— Это насмешка надо мной, леди Аурелия? Разве можно так внезапно исчезать?
Я вздрогнула, услышав уже знакомый голос. Герцог Даклид подошёл к колонне, за которой я пряталась, и, продолжая смотреть в зал, небрежно прислонился к ней боком. Наверное, со стороны казалось, что он просто решил передохнуть, рассматривая танцующие пары.
— Вы меня искали, Ваша Светлость?"
"Замерев, боясь даже вздохнуть, я ждала его ответа. Но герцог не ответил, только медленно опустил руку и незаметно для окружающих коснулся моего мизинца своим.
И как будто яркий солнечный свет проник в душу и озарил меня изнутри. Мы так и стояли — я за колонной, он рядом с ней — держась за мизинчики.
Глава 3
Настоящее время
Как я ни уговаривала взять себя в руки, я никак не могла успокоиться. Хорошо, что Милли была настолько любезна, что забросила домашние дела, отправила детей вместе с гувернанткой на прогулку и всё это время провела со мной. В любви мне не повезло, зато в дружбе ещё как. Пару раз заходил Стефан. Он, как почти все мужчины на свете, совершенно растерялся и не знал, что делать с плачущей женщиной.
Я попросила Милли дать мне время побыть одной и прийти в себя, и она ушла. Я сидела в тишине, только иногда до меня доносилось невнятное шушуканье из кабинета Стефана.
Оставаться наедине со своей болью было невыносимо тяжело, но я ощущала, что мне это нужно. В уединении я разрешила себе чувства, разрешила себе оплакать собственную разбитую жизнь.
Я проревела несколько часов. Временами я успокаивалась, и мне казалось, что я уже вполне владею собой, но потом воспоминания о жестоких словах снова накатывали на меня и топили в удушливых слезах.
После на меня навалилась апатия. Я без сил сидела на диване, почти не двигаясь и уставившись в одну точку. По стене медленно полз солнечный луч, пробивавшийся из окна. Он как своеобразные часы отмерял бег времени, и только когда лучик коснулся противоположной стены, я поняла, что уже наступил вечер — я просидела у Милли почти весь день.
«Я, наверное, ужасно выгляжу, — мелькнула непрошенная мысль. — Совсем недостойно герцогини Даклид». Я невесело рассмеялась: «Это уже не имеет значения, хоть муж и не желает развода, я уже не герцогиня».
Я поднялась, ноги отозвались болью — ночная прогулка почти через весь город давала о себе знать — и подошла к зеркалу. Растрёпанная, бледная женщина с опухшими глазами совершенно не походила на ту строгую красавицу, которой я привыкла себя считать.
