Измена не самое страшное [СИ]

Никому не нужный ублюдок, позор матери. Решил на женщинах силу свою показывать? Слабак и ничтожество…

Вскрикнула, так как удары просто посыпались один за другим. Голову закрыла руками, но это не помогало. Какой-то ад творился вокруг. Рядом протяжно выла пришедшая в себя Карина.

Мурат не сдерживал себя, орал, называя последними словами, и продолжал бить. Мое тело превратилось в сплошной сгусток боли, все горело огнем. Это конечно не могло продолжаться долго, но определенное время я точно выиграла. И когда сознание медленно покидало меня, я очень надеялась, что этого времени хватит, чтобы не дать этому уроду увезти мою драгоценную доченьку из страны.

Это были последние связные мысли в моей голове.

Глава 36

Сознание возвращалось медленно. Будто я глубоко уснула, и теперь мне было очень сложно проснуться. Веки словно налились свинцом и никак не желали разлепляться. Тело нещадно болело при каждом вздохе. Пульсирующая боль служила напоминанием о недавнем жестоком избиении.

Всё же переборов себя, распахнула глаза.

Я лежала в одиночной больничной палате, резкий запах дезинфицирующего средства забился в ноздри, а ритмичный сигнал кардиомонитора и низкий гул медицинского оборудования приносили в душу ощущение беспокойства. Комната была залита мягким, приглушенным светом, а предметы отбрасывали тени на абсолютно белые стены. Это означало, что за окном вечернее время.

Мой взгляд заметался по палате и остановился на сидящей в неудобной позе Кате. Она дремала на стуле возле двери. Ее присутствие вызвало прилив душевного тепла.

Однако, неустанно в моей голове билась одна единственная, всепоглощающая мысль: «Удалось ли перехватить Мурата в аэропорту?». Или всё было напрасно, и он увез мою малышку в другую страну?

— Катя, — еле разлепив пересохшие губы, хрипло прошептала, — Катя, — вновь повторила громче.

Подруга вздрогнула от моего голоса и открыла глаза. На лице ее отразилось беспокойство. Наши взгляды встретились, и она не смогла сдержать слез. Подозреваю, что выглядела я не очень красиво.

Но мне на это было безразлично. На практике знала, что физические раны заживут, а вот душевные будут кровоточить очень и очень долго, может всегда.

— Где Сабина? — спросила у нее, облизав в волнении опухшие от ссадин губы."

"— Она с Лейлой Рустамовной, — попыталась успокоить меня подруга, поднимаясь со стула и подходя ближе, — Когда ты уехала, я сразу позвонила Саше, он передал всю информацию следователям, и они уже связались с пограничниками.