Если у тебя хоть немного осталось чего-то хорошего в душе по отношению ко мне, ты не будешь ставить палки в колеса и затягивать бракоразводный процесс, а в первое же наше заседание нас разведут без примирительного времени.
Олег сдавил челюсти с такой силой, что мне показалось, я услышала, как крошатся его зубы.
— Ты даже не хочешь дать мне шанс исправить все.
— Дело не в том, что я хочу или не хочу. Я не могу, Олег, просто не могу, потому что я не верю тебе, потому что ты предатель, потому что здоровье моих детей важнее, чем наши с тобой отношения.
Я просто не могу.
— Варь, ну если ты так боишься и переживаешь за то, что с тобой или с детьми может что-то случиться, я же могу и эту ситуацию исправить.
Я прикрыла глаза, ощутила, как по вискам забился пульс.
— Я знаю, Олег Но ситуация заключается не в том, что ты можешь это исправить.
Она заключается, в том, что ты этого до сих пор не сделал этого, ты не сделал ничего, чтобы изменить ситуацию в свою сторону. Поэтому ты меня очень обяжешь, если разведёмся мы с тобой быстро, тихо и без скандалов.
47.
Олег
Я стоял, растерянно смотрел на Варю, не понимая, как мне реагировать."
"Я не имел права давить на неё. Я не имел права требовать и ставить какие-то условия. Я был виноват в сложившейся ситуации. Я полностью и осознанно принимал всю вину, и Варя была во многом права. Я думал, что не зайдёт так далеко. Мы не в девяностых, чтобы люди поступали. Так мы живём в мире современных технологий, где каждый чих отслеживается, и для меня было огромным шоком, что семейка Зои посмеет настолько по-свински себя повести: напасть на беременную женщину.
Я покачал головой и тяжело вздохнул.
— Я поеду тогда, — произнёс я сквозь силу, борясь с собственными желаниями, а желание было одно: остаться с ними, остаться с моими тремя девочками. Мне хотелось холить, лелеять Катюшу, качать её на руках, баюкать. Мне хотелось смотреть на заспанную Варвару, мне хотелось заплетать волосы Лине утром, а не вернутся в дом, который стал склепом без них.
— Ты меня очень обяжешь, спасибо, — сказала Варя и опустила глаза.
Мне почему-то показалось, что я в мелькнувшем взгляде увидел разочарование и боль.
— Я только посмотрю на Катю, ладно? — уточнил я с запинкой, потому что твёрдо г оворить не получалось. Я мог их потерять, это было так страшно, что даже увзрослого мужика, который не один раз проваливался в бизнесе, рисковал баблом, сводило от одной мысли все тело, что можно было потерять девочек.
