Варя кивнула и быстро стала протирать стол влажной салфеткой, хотя ничего не было: ни крошек, ни пыли. Так она старалась скрыть свою нервозность, а я не мог подойти к ней сзади, обнять за плечи и сказать:
— Варюш, сядь, успокойся, все будет хорошо. Лучше расскажи мне, что тебя волнует.
На самом деле я делал это постоянно, когда возвращался с работы не таким тоном, не с такими жестами, но это был своеобразный ритуал, я садился, она бегала вокруг меня, щебетала, носилась, кружилась. И рассказывала, что её волновало.
Не всегда в форме печали или ещё чего-то. Варя могла возмущаться, ругаться, чему-то радоваться. Ведь на самом деле, положа руку на сердце, я не хотел ей изменять, потому что, если бы хотел, я нанял проститутку, и закончилась бы вся эта эпопея намного раньше.
Нет.
Мне хотелось сбросить пар. И все, но обратиться к услугам профессионалки это означало сделать выбор, а я его не делал. Я точнее, его делал в пользу семьи, если бы... Если бы.
Я покачал головой. Я должен был принять ответственность за свой поступок, если бы во мне было больше честности Зоя бы не смогла никак воспользоваться ситуацией.
Сейчас я это оценивал здраво.
Тогда нет.
Тогда я считал, что Варя должна прогнуться. Варя должна смолчать. Варя должна принять.
Да Варя по факту нихрена ничего никому не должна.
Это я должен был с самого начала принять ответственность, как только узнал про ребёнка, я должен был не разыгрывать роль благородного рыцаря, а потащить Зою на аборт, и все.
Катенька спала.
Даже губки не выпячивала, была такой спокойной, маленькой, крохотной. Просто я понял, что Лина была намного крупнее. И тогда я не боялся брать её на руки, но Катю я боялся брать на руки и все равно брал, потому что видел страх в глазах жены.
Она такого не заслуживала, поэтому я первый взял Катю, стал её баюкать, чтобы Варя расслабилась.
Спустя десять минут я с горечью и сожалением отошёл от кроватки, которую сам же и собирал, пока Варвара лежала в больнице и тихо прошёл в комнату старшей дочери.
— Родная, я поехал, — сказал я мягко. Лина бросила на меня осторожный испуганный взгляд.
— Но пап, я думала, что ты останешься.
Я грустно улыбнулся и покачал головой.
— Нет, солнце, мне надо ехать домой. Мама очень устала. Я не хочу, чтобы она ещё и за меня переживала.
— Но она за тебя не будет переживать, пап, — завелась Лина и встала с кровати.
Шагнула ко мне и вцепилась мне в рубашку — Пап, с тобой же, наоборот, спокойней.
