Когда я остановился и припарковался возле неоновой непонятной вывески, то подумал, что Давыдов слегка ошибся с адресом, но, зайдя в помещение и увидев там довольного партнёра, который стоял и выбирал себе ружьё, я покачал головой.
— Пейнтбол, серьёзно? Ты в детстве не наигрался в эти игрушки?
— Какая к чёртовой матери разница? Давай выбирай себе пушку и погнали.
Мне двигаться не хотелось ни черта, но когда мне Давыдов зарядил в плечо шариком с краской, я озверел и гонял его по всему помещению, и где бы он не спрятался, я все время старался его настичь.
Спустя два часа Давыдов, хлопнув меня по плечу, произнёс:
— А теперь поехали пить.
— Да не буду я пить.
— Да мы по чуть-чуть, по рюмашке.
Я покачал головой и оказалось, что его поехали, это просто зашли в соседнее здание, какой-то спортбар, где куча разодетых в командные цвета мужиков сидели и болели за какой-то матч.
Давыдов быстро сделал заказ, а я, только откинувшись на спинку диванчика, запрокинул голову.
— Ну ты что такой, как будто похоронил кого-то.
— Семью похоронил, Клим.
— Что за глупости, — отозвался он тихо и покачал головой. — Да никого ты не похоронил, Олег, с тобой твоя семья.
Мне показалось лишним объяснять ему, что потерял я все. Остался у меня бизнес, дом, а самого важного, самого ценного теперь у меня никогда не будет.
— Олег да любит тебя, Варька, любит. И поэтому простить не может. Фиговее было, если бы она рот закрыла и сделала так, как ты сказал, тогда бы точно можно было бить в колокола, потому что не любила бы, потому что было бы наплевать на то, с кем ты спишь, а так, любит она тебя, дурака, такого.
Безбожно сильно любит. А самое главное, если у тебя это была незапланированная внезапная акция, если ты её реально любишь, ни черта не оставляй.
Последнее Давыдов произнёс так тяжело, что я склонил голову к плечу и уточнил.
— А почему ты никогда не жил с матерью Женьки?
— А потому, что оказалось, что не любила. Она, когда беременная ходила все время хвостом вертела, от меня типа ребёнок, не повод для брака, чем ещё сильнее меня раззадоривала, и знаешь, самое смешное я вёлся.
Я помню, как спал в машине под её окнами, потому что не мог уже без неё, как на наркоту подсел, а она то подпустит к себе, то оттолкнёт, то подпустит, то оттолкнёт. Мне казалось, я чокнуться готов был. И так вот это все продолжалось какое-то время. А потом, помнишь, когда у нас бизнес грохнулся.
