— Тебе не звонил невролог? — через пару дней так же вечером, после работы, уточнил Олег, качая Катю на руках
Да, я говорила, что он не будет видеться с Катей, потому что он с детьми может проводить время только на его территории. Но трусливая часть меня, малодушная такая каждый раз перехватывала управление и шипела мне на ухо о том, что я неблагодарная, что моим детям не достался плохой отец, а я лишаю их хорошего.
И отчасти это было правдой.
У Олега не было каких-то отрицательных качеств, что дети с ним не могли бы видеться, нет.
Он знал, как держать детей. Он знал, о чем с ними можно говорить. У него была авторитарная модель воспитания, но мне казалось, что в современном экологичном мире, где ребёнка лишний раз пальцем нельзя тронуть, именно такие, как Олег, смогут вырастить адекватных людей. И все это понимая, я корила себя за то, что не давала нормально общаться ни Лине с ним, не видеться с Катей и поэтому скрипела зубами каждый вечер, но все равно открывала дверь.
— Нет, ещё рано, — сказала я и судорожно вздохнула.
— Пока я здесь, поспи...
— А потом что я делать буду?
— Такты и ночью все равно не спишь, Варя.
— Она просто странная, — призналась я и выдохнула тяжело. Отвернулась от Олега, чтобы он не видел, как у меня заблестели глаза, потому что мне реально было очень странно от того, что ребёнок мог практически без капризов спать всю ночь. И от этого я только сильнее нервничала и соскакивала каждые пятнадцать или тридцать минут.
— Но если тебе некомфортно, если ты боишься за неё ночью, иди поспи, пока я здесь, я буду здесь, пока ты не выспишься.
— Не надо, — сказала я. Олег покачал головой и прошёл в детскую, выглянула Лина на наш разговор, я только махнула рукой.
К концу недели мои нервы все-таки сдали, и когда в выходной Олег приехал чуть раньше обеда, я с синими кругами под глазами, с трясущимися руками просто отдала ему Катю и заперлась в спальне, где сначала долго плакала, скулила в подушку, а потом спала.
И самое смешное, что даже няня не помогала мне, потому что я была против того, чтобы няня оставалась с нами на ночь.
Я не доверяла этому человеку.
Я была бы не против, если бы это была моя мать, но у меня совесть не позволяла просить её приезжать и ночевать с нами, но приходящей няне я не верила.
Да, она могла приготовить покушать. Да она ходила в магазин для того, чтобы купить что-то Лине, но даже старшую дочь не могла с ней никуда отпустить.
Я никому теперь не верила.
