Мне для тебя никогда не было ничего жалко. Почему сейчас из-за какой-то ошибки ты разрушаешь все, что мы строили столько лет? Варь, вернись домой.
Мои губы задрожали, а из глаз непроизвольно потекли слёзы. Горячие, обжигающие. Такое чувство было, что они сжигали кожу дотла, поэтому я старалась как можно быстрее их вытереть со щек.
Я покачала головой.
Да, Олег многое мне дал. Даже тот факт, что когда мы были нищете он всегда умудрялся находить деньги на ребёнка, на меня, не в той мере, в которой бы я это хотела, но всё равно.
.. Как он злился, когда узнал, что я выходила на работу. Он не хотел, чтобы я это почувствовала на себе, этот кризис финансовый, чтобы я ощутила.
— Неужели ты настолько мне не веришь, что считаешь, что я не разберусь с этой ситуацией? — спросил Олега, и его пальцы дотронулись до моих сейчас распущенных волос. Тонкие вьющиеся пряди лежали на ключице, муж отвёл их за спину, и его пальцы как горячие кисти прошлись вдоль и застыли на яремной впадине. — Ты подписала нам приговор несмотря ни на что.
.. Просто что-то где-то услышала, какие-то непонятные доводы, какие-то сплетни... Собралась, ушла, все разрушив... Неужели ты не веришь мне, в то что я справлюсь с этой ситуацией?
Неужели ты считаешь, что я действительно готов был притащить тебе её ребёнка, либо наоборот отобрать твоих детей?
— Ты сам так сказал... — охрипший голос пытался сорваться в истерику, но я запрещала себе это. Не время было истерить.
— Потому что ты меня подвела к этому. Я просил тебя успокоиться.
Я как одним местом чуял, что тот разговор не приведёт ни к чему хорошему, Варя. Но ты продолжала пилить. Как будто ничего другого перед собой не видела, тебе надо было довести и меня и себя. Меня довела тем, что я начал срываться, начал говорить те вещи, о которых даже никогда не думал, просто чтобы урезонить тебя.
Пальцы Олега спустились мне по плечу, и я дернулась в сторону. Развернулась к нему и со слезами в голосе спросила:
— Понравилось, как урезонил? — я вытерла ещё раз щеки ладонями и шмыгнула носом.
— Ты прям сделал программу максимум: и урезонил, и довёл почти до родов.
— Прекрати накручивать и просто поверь мне. Тебя эта история не коснётся никак.
В нашей жизни ничего не изменится, собирайся и поехали домой.
— Нет, это ты уезжай! — крикнула я в злобе и развернувшись, ушла в спальню. Я обняла себя руками и села на край кровати. С голове летали обрывки того разговора. Мои мысли, мой шок.
Я слышала, что Олег никуда не ушел.
