И под вашей опекой ничего не смогу делать, потому что буду надеяться, что вы поможете, так нельзя сейчас.
Отец понимающе кивнул, погладил меня по волосам и предупредил:
— Ты, если что, не молчи, рассказывай. А если вздумает обижать, говори мне. Я с ним поговорю по-мужски.
Мне кажется, папа никогда не простит Олегу все то время, когда строился бизнес. Я не рассказывала им о том, что работала на нескольких работах. Никогда не делилась как нам было тяжело, но мне кажется, родительское сердце оно все это прекрасно чует.
И отец чуял, что мне тогда было и тяжело, и плохо, и страшно.
Я кивнула и мы вышли с балкона.
Лина сказала, что не хочет занимать отдельную спальню и хочет спать со мной. Я ничего не имела против, и ночью дочь судорожно прижималась ко мне и шептала:
— Я тебя очень сильно люблю, мамочка, и все же будет хорошо, правда?
Я кивала, глотая неправильные слезы.
Через три дня Олег забрал Лину к себе.
Он позвонил и надменно сказал:
— Я дочери нашёл няню, так что может возвращаться домой.
Я не удержалась и зло прошипела.
— Надеюсь, не свою малолетку?
Олег крикнул что-то неразборчивое мне в ответ и бросил трубку. У нас никакого с ним диалога больше не получится.
Через два дня после того, как Лина уехала домой, Олег, мне снова позвонил.
— Завтра Лина приедет к тебе.
Я непонимающе вскинула бровь и уточнила:
— У тебя свидание намечается?
Мне почему-то хотелось укусить его, показать, что в вопросе семьи и детей он сейчас не мог сделать правильный выбор. И самом деле мне, наверное, хотелось, чтобы он облажался, чтобы я могла смело говорить о том, что я же говорила, я знала, что так и будет.
Но Олег холодно произнёс:
— Нет, она просто хочет к тебе, видимо, устала закатывать мне скандалы каждый вечер, — последнее он произнёс резко и грубо, и я поняла, что, когда дочь звонила мне и рассказывала, что у них все хорошо, лично у Олега хорошего ничего не было.
Я глотнула.
Утром Лина позвонила мне и попросила за ней приехать. Я вызвала такси и отправилась за дочерью. Заходить в дом не хотелось, потому, что у меня до сих пор стояла перед глазами картина, когда мы все узнали, но я, поборов своих внутренних демонов, все-таки наплевала на сильную эмоциональность, я прошла в дом.
Мне надо было забрать ещё кое-какие вещи. Лина обрадовалась, познакомила меня с женщиной средних лет, которую звали Тамара Анатольевна, она и была няней.
Женщина мне рассказала о том, что у нас очень талантливая и усидчивая девочка, что с ней приятно работать.
