Я рыдала, проклиная твою сущность. Я не знала, что у тебя проявился такой же сильный дар эмпатии, как у отца, и ты буквально воспримешь мои слова и установишь блок между собой и своей сущностью.
Слушая мамино откровение, я ощущала, как от страха холодеет внутри. Дальше больше — волной накатило отчаяние и безнадёга. Мне вдруг резко стало не хватать воздуха, когда в горле разросся колючий сухой ком — предвестники паник. Тело мелко задрожало, холодный пот мелким бисером выступил на висках и спине.
Мир вдруг перевернулся, как в момент падения со скалы.
Я упала на пол со стула, приземляясь на лапы. Раздался грохот переворачиваемой мебели, звуки бьющейся посуды. Испуганный крик мамы. Комната устремилась куда-то верх. Лапы путались в спеленавшей меня одежде. И Волчица тоскливо завыла-заплакала, задрав мордочку вверх, высунувшись из горлышка футболки.
Возле меня возник громадный чёрный Волк отца, тревожно обнюхивая и успокаивающе порыкивая. Его родной запах окатил маленького волчонка, успокаивая. Волк вытряхнул тельце из человеческих вещей.
Зубастой пастью подхватил дитя за холку и понёс к выходу, снова в Лес, наполненный древней магией, дарующей оборотням силу.
Выход из дома преградил Волчонок. Он был весь встрёпанный. На холке вздыбливалась шерсть. Тревожно ворча, он ткнулся носом в пузико висящей в пасти отца Кристины. Обнюхал её тщательно. Убедившись, что его Пара не пострадала, вопросительно взглянул на старшего Волка. Тот аккуратно поставил Волчицу на пол. Пошатнувшись, она потрусила вперёд и спряталась между лап Волчонка.
Этому существу она доверяла больше, чем другим оборотням, и уж тем более своей трусливой человеческой половине.
«Она ищет у тебя защиты!» — ревниво признал Тимур Демидов. Ему было горько осознавать, что его ребёнок, пусть даже в одной из своих альтер-форм, не считает его способным защитить её.
«Я рад этому!» — отозвался Астахов и, отойдя в сторону, носом подтолкнул Волчицу в дом. Та уже успокоилась. Со свойственным детям способностью быстро переключаться на что-то другое, заинтересовалась стоящими у входа кожаными сапогами Александра Емельяновича.
Пока будущие родственники мерялись взглядами, они выпустили из внимания Волчицу. За что и получили от старшего Астахова.
Тот спустился вниз на шум, не меняя человеческой ипостаси. Александр Емельянович остановился возле разгрызенного сапога, подхватил малышку на руки и унёс на второй этаж, оставаясь незамеченным.
— Пора возвращаться, Кристина, — позвал он девушку.
